Синяя кошка
Шрифт:
Атас! А не была ли Ари как раз носителем красной ящерицы, только женского пола? Какой-нибудь Юлуп-Мулуп? Это многое объясняет. И органическое омерзение к мужикам-приматам. И властолюбие не среднего уровня.
Например, добрая Аричка исцеляла от ран красивого витязя, но хлоп, мгновенное помутнение, и витязь — отвратительный кусок мяса. И мысль «почему я служу этим потным вонючим уродам, а не они мне?» Точно, у рептилий же только изо рта пахнет. Я по кяхтам знаю.
Если это не паранойя а правдивая правда, то у меня в научном отделе сейчас агент. И
Я ворвался в спортзал. Сколопендрочки встали стеной, но величественный Вис произнёс:
— Пропустите.
И насекомки расступились бормоча нечто вроде: «Зря, не к добру это, опасный он». Их было теперь пять штук. И я не мог определить, какая из них Ари. Вот совершенно. Вис возлежал на стопке матов в центре зала. Я забрался к нему наверх. Сел рядом и ноги свесил.
— Виссарионыч, как тебе новая сотрудница?
— Молчит всё время. Самая умная.
А вот та кастрюля с винтом, наверное, летающая камера. Построили умнички. Но сейчас важнее другое.
— Ари, иди сюда. Великий Вис хочет с тобой поговорить.
Вис ничего такого не хотел и потому очень удивился. Одна из зелёных сколопендр, стрекоча ножками, приблизилась.
— Вис, спроси её, кем она была до того, как стала человеком.
Маг удивился еще больше, но зная меня не стал спорить и повторил вопрос слово в слово.
Ари стрекотнула ножками в одну сторону, в другую (типа заметалась) и подняла половину сегментов вертикально, как кобра. Что победит? Исходный рептильный комплекс или новое яркое насекомое религиозное чувство?
Насекомое победило.
— Я была пятой дочерью прекрасной Есиф.
Очередное подтверждение слабости людей. Тело женщины Ари не сломило рептильку, а вот тело умной многоножки — легко. Бункер вскрыт. Приступим.
— Ты была красной ящерицей?
— Бордовой эгорией.
— Северный континент?
— Да.
— Знаешь прекрасную Юлуп, дочь наипрекраснейшей Лупун?
— Нет.
— Сколько у тебя было мужей?
— Восемнадцать.
— Деревенщина?
— Мы пасли тушканов на пустошах, грубый кот. И были достаточно богаты.
— Сможешь сделать скорострельный гранатомёт?
— Нет. Такое умеют делать только в бункерах.
— Как ты попала в Ари?
— Не знаю. Думаю я умерла.
— Как?
— Меня укусил мертвый песок.
— Что такое мёртвый песок?
— Не знаю. Но он везде и иногда кусается.
— В бункере света прекрасной Юлуп, что делает скорострельные гранатомёты и имеет 172 мужа тоже есть мёртвый песок?
— Конечно. Он везде.
— И здесь?
— И здесь. Но в мире мёртвых кусается только живой песок. А в мире живых кусается только мёртвый песок. Неужели не понятно?
— Зови всех, Виссарионыч. Перед научным отделом стоит новая важная задача. Выяснить у этой малахольной что это за песок такой и как нам сделать, чтобы он перестал кусать красных ящеров на северном континенте второй планеты системы Кано, кластер 1244 галактического балансира. Вопросы?
— Это удивительно, Ра. А что такое «вторая планета системы Кано» и «кластер галактического
балансира»?— Дамы тебе всё разъяснят. Задачу понял?
— Не очень.
— Надо пресечь это спонтанное переселение душ. Потому что укушенные мёртвым песком ящерицы замещают собой магов огня, предварительно их убив. Хочешь, чтобы твоё тело заняла какая-нибудь Юлуп? Или её сотый муж?
— Нет! Я к этому телу уже привык.
— Ну так у тебя есть источник информации, умные подчинённые и грандиозная задача. Всё. Как управлять этой кастрюлей?
— О! Это система из двух элементов. Пульта и летающей кастрюли собственно. Ребекка покажи ему.
Я спрыгнул с матов, а Бекка протянула мне коробочку с рукояткой. Вис же затащил к себе на маты обмершую Ари, обвил собой и принялся допрашивать с пристрастием.
— Рукоятку сюда, и камера летит вверх. Рукоятку обратно, и камера летит вниз. Вот эта кнопка на корпусе проигрывает запись. Просто направь окуляром на стену. Оптимальное расстояние — три метра.
— Ничего не понял, Бекка. Пошли со мной.
— Не могу. Он слишком прекрасен.
— Сабрину помнишь?
— Я всё помню. Унеси меня сам. Ноги не послушаются, если я попробую покинуть Великого.
Легко. Я подхватил Ребекку и кастрюлю с винтом. Как я с ними буду карабкаться вверх по шахте? Оказалось, что очень даже легко. Лестница, которую построил Лютик была прекрасна.
Сам белый котяра с опаленными усами встретил нас у второй шахты. Шерсть его потемнела и трещала от жара. Он что, строит лестницу в неостывшей шахте?
— Зачем многоножку приволок?
— Ты когда ел последний раз?
— Хочешь чтобы я это съел?
— Это Ребекка. Она сейчас нам камеру в небо поднимет. Я закинул кастрюлю в шахту и вернул зелёной мохнатой сколопендрочке пульт с рукояткой.
Лютик прилёг под стену отдохнуть. Интересно, как с ним котобой Тара проведёт? Да никак. Эту тушу никакими шипами на пятках не пробить.
Кастрюля зажужжала винтом и улетела вверх. Мы с Беккой заглянули в шахту, в которой действительно уже было сколько-то пролётов лестницы, и таращились, ожидая когда камера выйдет в небо.
Она и вышла, вначале превратившись в точку, а затем и вовсе исчезнув. Не пора ли её назад? Бекка дернула рукоятку на себя. Мы ждали, но камера не опускалась.
Да. Кастрюлька с винтом так и не опустилась назад в шахту.
— Её могло сдуть ветром. Она умеет только вверх и вниз. Скорее всего опустилась на поверхность мимо шахты.
Это Беккино заключение. Но был вариант и «камеру проглотило летающее чудовище», и «камеру сбили из скорострельного гранатомёта». Ладно. Примем как опыт.
— Лютик, ты хоть водой обливаешься, когда в шахту лазишь?
— Кровью любопытных котов я обливаюсь. Очень помогает.
Я отпустил Бекку с пультом, и ножки сами понесли её назад к Виссарионычу. Я тоже ушёл. Голодного Лютика выбешивать — не моё любимое занятие. Внизу в коридоре никого не было. Все в столовой занимаются спортом.
Тара уже не вела поединки. Коты, поднабравшись от неё разных трюков, отрабатывали их друг на друге. Но большинство стояли в очереди за едой.
— Ра! Милый, я так устала. Но ты не представляешь как интересно!