Симбионт
Шрифт:
Дружинин усмехнулся и знаком показал чародею, что тот свободен. Откланявшись, Кузнич покинул кабинет с очень озадаченным лицом. Посмотрев на время, Александр Егорович решил спать здесь. Евгения почувствует запах коньяка и будет ворчать до утра, не дав отдохнуть как следует. Вон, есть диван, мягкий и удобный.
И всё же хорошо, что часть головоломки сложилась в нужный узор. Теперь ясно, откуда ждать следующий удар, но неясно, с какой целью Татищев затеял ритуал вызова души. Неужели за его спиной стоит более могущественное лицо? И какую угрозу он несёт семье Дружининых?
Зверь во злобе
Татищев буйствовал. Плохие новости, пришедшие ранним утром, не способствовали ни аппетиту,
Граф Татищев такую грамоту имел, поэтому полигон был оборудован по всем правилам безопасности. Он находился в глубине огромного парка, примыкавшего к высокому берегу Сакмары, и представлял собой, как уже было сказано, правильный прямоугольник сто на пятьдесят метров. По периметру площадки смонтировали защитные панели из тщательно отшлифованных кварцевых плит, которые поглощали разнообразные магические конструкты и преобразовывали их в энергию, избыток которой шёл на освещение парка и придомовой площади, да и как резервный источник электропитания они тоже хорошо подходили.
Разгорячившись, Василий Петрович раз за разом плёл тонкими пальцами узоры необыкновенной красоты и обрушивал на мишени из пятисантиметровой фанеры, протыкая их серебристыми молниями, накидывая на них призрачные искрящиеся сети с мелкой ячейкой, после которой дерево рассыпалось в труху. Воздух искрился от молний, вздрагивал от очередной порции яростных атак. Лицо Татищева исказилось от гнева и злости. Как надо было недооценить мальчишку и глупо потерять одного из лучших бойцов рода! Мало того, кроме Бикмета погибли ещё трое! Ладно, один постоянно работал в «Сакмара-Плазе» в качестве внедрённого агента (свои люди нужны везде, придерживался такого принципа граф), и его смерть не стоила переживаний. Но Бикмет! Как он умудрился подставиться под пули? И помощников угробил! Приказано же было взять не меньше пяти-шести человек, а Бикмет ослушался и оставил на кой ляд двоих в машине!
Звонок о провале операции поступил рано утром, когда Татищев находился в столовой и завтракал. Докладывал один из боевиков Бикмета. Дрожащим голосом он рассказал, что произошло. Всю ночь вместе с напарником следил за суетой, которую развели полицейские, и пытались выяснить, каким образом мальчишке удалось ускользнуть из гостиницы. Василий Петрович рассвирепел и чуть ли не до смерти перепугал кухонную обслугу. Обошлось десятком разбитых тарелок из тончайшего фарфора и испорченной скатертью. Граф вовремя взял себя в руки, только приказал родовому чародею Афанасию прибыть на полигон.
Афанасий держался позади хозяина, контролируя потоки магической энергии, чтобы они создавали строго сбалансированный контур, а не хлябали по всему полигону, снижая защитный потенциал панелей. Они и так уже накалились докрасна от впитываемых выбросов магии, а граф продолжал плести конструкты. На его хлопчатобумажный тёмно-синий комбинезон то и дело осыпались снежинки, тут же оставлявшие мокрые разводы.
Банг! Хрусть! Очередной фанерный щит разлетелся на щепу во время попадания в него десятка ледяных острых игл. Татищев, взмокший от пота, выхолощенный чуть ли не до дна, опустил руки и обернулся, налитыми кровью глазами поглядел на Афанасия.
— Аскольд приехал?
— Должен быть здесь, — наклонил голову чародей. — Я позвонил ему сразу, как только вы изволили его видеть.
До Лесных Дач ехать полчаса.— Сколько времени я занимался?
— Сорок минут, — услужливо ответил Афанасий, накидывая на разгорячённого графа большое покрывало.
— Почему я никого не вижу? — краснота из глаз исчезла, но тонкие прожилки лопнувших сосудов говорили о серьёзных нагрузках, перенесённых Василием Петровичем.
— Охрана благоразумно вышла за периметр, как только вы перешли на боевой режим, — помявшись, ответил маг. — Не стоило так реагировать на произошедшее, Ваше сиятельство. Иногда приходится терпеть поражение в бою, потому что враг сильнее. Но война-то не проиграна.
— Поговори мне, стратег, — беззлобно буркнул Татищев, выходя за пределы полигона, на котором до сих пор с треском сталкивались остатки энергетических конструктов. Он дошёл до беседки, оборудованной для отдыха после магических упражнений, устало опустился в кресло. Слуга, ожидавший хозяина, тут же налил ему горячий зелёный чай и аккуратно вложил чашку в протянутую руку.
Афанасий тем временем кому-то звонил и объяснял, где искать Василия Петровича.
— Аскольд сейчас будет здесь, — доложил маг, отключая телефон.
Человек с довольно редким именем являлся не только начальником службы безопасности, но и осуществлял все деликатные операции по устранению разнообразных препятствий, мешающих деятельности Татищева. Двадцать лет безупречной службы превратили его из Слуги в верного цепного пса. И как награда — право на модификацию тела, своеобразный Подарок от графа.
Высокий, широкоплечий, чуть ли не под два метра ростом блондин с голубыми глазами, неторопливо прошёл по дорожке к беседке в сопровождении такого же, как и он сам, великана с налысо выбритой головой, и, остановившись у входа, приложил руку к сердцу. Своеобразный жест приветствия нравился графу, и он добродушно кивнул, широким жестом предлагая Аскольду присоединиться к нему.
Личная охрана Татищева и великан рассыпались вдоль беседки, бдительно следя за окрестностями, хотя кто тут мог причинить вред хозяину, кроме белок, шныряющих по стволам и веткам сосен. Но этим милым зверькам и дела не было до человеческих страстей.
— Подробности выяснил? — сразу же взялся выяснять Василий Петрович.
— Да, — кивнул Аскольд и принял из рук слуги чашку с дымящимся напитком. Он не любил зелёный чай, но не настолько, чтобы от него отказываться, рискуя навлечь недовольство хозяина. Для приличия отхлебнул безвкусный, пахнущий, по его мнению, сеном чай, отставил в сторону. — Бикмет со своими парнями проник в отель через служебный вход. Наш агент помог ему с униформой, подсказал, в каком номере находится клиент со своей девкой. Тот как раз заказал ужин к семи часам вечера. Парни выждали момент, аккуратно изолировали официантов, которые должны были доставить заказ Дружинину, и проникли в номер. Что было дальше, я не знаю. Подробной информацией, увы, человечек делиться не стал. Видно, дело взято под особый контроль. Но Бикмет убит, его люди тоже. Причём, весьма профессионально. Мальчишка завалил четырёх взрослых мужиков, на кого-то потратив по три-четыре пули. А кого-то и вообще вилкой практически убил.
— И что это значит? — голос Татищева заледенел. Не удержался-таки от эмоций.
— Юнец не так прост, хозяин, — без эмоций ответил Аскольд. — Это почерк профи, наёмного убийцы. Две пули в корпус, две — контроль. Да ещё и почерк-то своеобразный. Убивает чужим оружием, после чего демонстративно раскидывает детали пистолета по полу.
— А ты сам веришь, что это Дружинин? — с любопытством спросил граф. — Веришь, что мальчишка столь хладнокровен, опытен и неуловим?
— Нет, не верю. Это дело рук не мальчишки, если только его не модифицировали во время рекуперации, — Аскольд не знал всех подробностей про Михаила Дружинина, да и Василий Петрович не спешил пока делиться ими со своим советником по безопасности. — Или его прикрывает подготовленный к подобным акциям человек.