Чтение онлайн

«Силы!!! Нет!»

— Нет! Помогите!!! — закричала я.

И потянулась к нему. Он беспомощно взирал на меня снизу. За мгновение до того, как наши руки соприкоснулись, неведомая сила рывком втянула меня в белое туманное ничто.

Я завизжала, отбиваясь от молочно-белой ваты, но она гасила все звуки. А потом и вовсе заткнула мне рот и уши. И глаза. Вместо матовой белизны меня теперь окружала бархатистая темнота…

Наконец во тьме забрезжил свет, и я рискнула открыть глаза.

Я парила в незнакомых небесах. На восток от солнца, на запад от луны… Одно светило по правую руку, а

другое — по левую. И корона из тускло мерцающих звезд над головой. Сколько я ни всматривалась, не смогла узнать ни одного созвездия. И у меня не было компаса, чтобы сверить направление и проложить верный путь.

Спустя некоторое время я успокоилась и попыталась сесть, после чего сочла, что опора подо мной слишком зыбкая и ненадежная. Секундная паника — и «облако» ощутимо уплотнилось, давая мне возможность встать и осмотреться.

Под ногами расстилались облака. Овеществленный туман, кто бы сомневался! А я, как илонская святая, почивала на облачке.

— Простите. Где я? — снова прорезался у меня голос.

Отчего-то я решила, что лучше говорить с хозяином этого места вежливо и спокойно. Похоже, он не любил шума и крика.

— Ты в пределах Эовинд, детка, — раздалось в ответ.

На соседнем облаке восседал знакомый фомор. Как там его? Квентин. Откуда он тут взялся?! Выглядел он вполне здоровым и был одет, как фрик из мира-минус: оборванец в дырявых джинсах, сбитых кроссовках и майке не первой свежести. Темные волосы у него отросли до пояса и были завязаны в небрежный хвост, а на карие глаза ниспадала небрежно обрезанная челка. Кожа бледная и чистая на всех открытых участках тела. А под ней перекатываются мускулы, когда он встает с места.

Глаза медика привычно подмечают признаки здоровья. И… да, первое впечатление меня тогда не обмануло. Порода. И печать интеллекта на лице.

Только вот… Этот оборванец чувствовал себя в междумирье хозяином, а рядом с ним восседал морак. Его глянцево-черная шкура и панцирь лоснились, как отполированные, а гибкий хвост с острым гребнем возбужденно подергивался.

На груди у зверя было две пары лап: передние, короткие и тонкие, с гибкими когтистыми пальцами, и средняя пара более грубых и короткопалых. Вторая пара, как мне казалось, могла служить и для ходьбы, и для хватания. Мощные задние лапы явно предназначались только для ходьбы. Непроницаемые черные глазки следили за мной. Из пасти медленно стекали прозрачные капли.

Чудовище, напоминающее помесь насекомого и рептилии, вдруг щелкнуло жвалами и издало необычайно мелодичную для такого создания трель. Фомор в ответ машинально потрепал зверя по голове.

— Э… добрый вечер, данна. Как ваша спина? — наконец спросила я, стараясь не выдать своего страха.

— Не жалуюсь, — ответил он. — Ты хорошо поработала. Показать?

Он задрал майку и начал разоблачаться.

— Нет-нет! — поспешно сказала я. — Я вам верю.

Судя по его поведению, он был абсолютно здоров. Но проверять я не хотела. Вдруг, кроме вырезки, еще и «окорок» захочет показать.

— Ладно, — отпустил майку мужчина и заулыбался, наблюдая за моим смущением. — Хм… А что ты здесь забыла? Это не место для смертных.

«Можно подумать, вы бессмертны». Долгоживущие расы слишком сильно обольщались на свой счет. Что началось — когда-нибудь закончится. Аннис имеет два лика. Рождение завершится смертью, так или иначе, какой бы срок нам не отмерили.

— О чем задумалась? — снова лукаво

улыбнулся он.

Так я и сказала. Еще обидится! Но… отчего же он помнит о нашей встрече?! Как такое может быть, если она еще не состоялась, и мы с ним увидимся спустя пять веков? Ну, или хотя бы спустя восемь лет, по меркам мира сидов. Все равно это в будущем.

— Данна, почему вы помните нашу встречу?

— А почему нет? — прищурился он.

— Ну… Она же случится через пятьсот двенадцать лет в Основном потоке, — ответила я. — В мире сидов через восемь лет.

— А какая разница?

Действительна, какая? Он что, играл в загадки? Или… нет? Похоже, он это серьезно. Надо только выяснить, насколько.

— Что вы имеете в виду, данна?

— Здесь междумирье. Место и время просто не существует. Есть только то, из чего они образуются и во что потом превратятся, — объяснил фомор.

Попутно он создал себе сиденье из тумана, уселся и жестом пригласил меня сесть рядом. Я оглянулась и узрела позади себя точно такую же кочку из тумана. Морак улегся рядом с хозяином, как собака, уложил морду на передние две пары лап и продолжал наблюдать.

— Простите, а вы не подскажете, как отсюда выйти? — решилась я спросить.

— Твигги из Рэнса…

Фомор вдруг перевернулся вниз головой вместе со своим облаком и завис прямо надо мной. Зверь Хаоса недовольно заворчал и устроился поудобнее в ногах хозяина. Квентин смотрел на меня, глаза в глаза, и снова улыбался.

— А что ты дашь мне за это знание?

Так я и знала! Они такие же, как сиды, только чуть безумнее. И в глубине души тоже торгаши.

— Знаете, я ведь могу обменять одно обещание на другое, — ответила я. — То знание — на это. И вопрос на вопрос.

— Мне следовало догадаться, — сказал он. — Что ж… как знаешь!

Он выпрямился в полный рост, дотянулся до меня, ухватил подмышками и перетащил на свое «облако». Как только я там оказалась, сила тяжести развернула меня вниз головой, как и фомора. На мгновение мое платье взметнулось, и я поспешно его оправила. А потом подобрала юбки и осторожно отодвинулась от морака, который начал принюхиваться к новому пассажиру «облака».

Оборванец захохотал, наблюдая за моими потугами сохранить приличия.

— Ох… Оно того стоит! — воскликнул он. — Даже проеденной спины. Ты забавная, Твигги из Рэнса. Ну что, погнали?

«Кого погнали?» — не поняла я. А он уже вскочил на спину мораку, крепко уцепился за одну из роговых пластин на холке и втащил меня наверх. Усадил перед собой, помог устроиться и попутно огладил бедро.

— Данна! — возмутилась я, но он только посмеивался.

Живое существо подо мной, поскрипывая панцирем и чешуей, с необычайным проворством пустилось в путь, перепрыгивая с облака на облако. Теперь я уже не протестовала, когда Квентин прижал меня к себе. Тем более, что мелькающие то тут, то там пейзажи не оставляли другого выбора.

Нас то опаляло жаром льющейся лавы, ярко-красной и подернутой черной растрескавшейся коркой, то обжигал ледяной ветер, когда зверь проносился мимо исполинских ледников. Было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Но все же лучше, чем разверзшиеся недра земли прямо под ногами.

— Что это? — спросила я, и с каждым словом у меня на морозе изо рта вырывались облачка пара.

— Миновали внутренний периметр! — непонятно откликнулся Квентин. — Скоро врата неопределенности и пределы Эовинд.