Чтение онлайн

Но были и слезы. Теперь уже горькие, и рыдала она дома, в подушку, чтобы не разбудить, не нарушить покой домочадцев.

Принимавший ее на конспиративной квартире полковник тоже благодарил, но и выразил недоумение в связи с провалом.

— Надо же, в завершающий момент войны Центр не получал важной информации! В результате командование лишилось своих глаз и ушей, а значит, принимались опрометчивые решения, напрасно лилась кровь на фронте.

— Это что, упрек или недоверие ко мне? — спросила она.

— Понимайте, как хотите, — неопределенно ответил службист.

— Как-то нелогично

обвинять разведчика в том, что руководством принимались неверные решения.

— В ближайшие дни представьте на мое имя подробный отчет о проделанном за эти годы, о причинах провала. Особо укажите о своих контактах в германских элитных кругах. Выделите из них перспективные для нас в плане их возможной вербовки.

Когда она представила отчет, полковник, бегло просмотрев исписанные ею листы бумаги, и отложив их в сторону, сказал:

— Разберемся с вами. — Вскинул брови, посмотрел недобро. — А сейчас меня интересует, почему вы, вместо того чтобы продолжать радиосеансы из другой точки Постав, предпочли уйти в банду гитлеровского карателя Краковского?

— Вы неверно информированы, — решительно произнесла разведчица. — Мне угрожала расправа со стороны Службы безопасности. Оставаться в этом районном городке, где меня все знали в лицо, я не могла. Я оказалась вынужденной бежать из Постав и укрылась в лесу. Да, мне не повезло: там напоролась на бандита…

— Ну, а из банды почему не бежали?

— Бежать из банды… — усмехнулась Альбина. — Вы не представляете себе, что значит женщине оказаться в среде головорезов!

— Спокойно, Волкова. Я же сказал, во всем разберемся. Это важно и потому, что мне предстоит не только дать оценку вашей работе во вражеском тылу, но и решить вопрос о дальнейшем использовании вас в разведке.

Прошло несколько недель. К дому Антона Валя подходила, как к чему-то родному. Она не раз ходила по этой уютной Большой Андроньевской улице прежде. В школу, в университет, в театр, на каток. Сейчас же на ней отметины войны — дом напротив пострадал от пожара, видимо, вызванного зажигательной бомбой, другой взлетел на воздух от фугасной бомбы.

Но вот затрепетало сердце. Чем ближе к подъезду дома, в котором жил Буслаев, тем сильнее билось оно. «Сегодня воскресенье. У себя ли Антоша? Как встретит меня? Да и жив ли он? А вдруг… Я этого не переживу…» И нетерпение, и радость предстоящей встречи, и опасение — все перемешалось у нее в груди. Переступила порог, как тогда, много лет тому назад, но с куда большим волнением, чем в юности.

— Здравствуй, Антоша!

— Ты… — Антон не верил своим глазам.

— Я. — Валя хотела броситься ему на шею, но удержалась.

— Здравствуй.

— Ты не рад моему приходу?

— Да нет… Я вспоминал тебя. Не верилось, что тебя нет в живых.

— Разве ты не узнал меня на лесном болоте, когда арестовывал?

— Значит, это была ты. Я решил, что обознался. Не мог представить себе, что можешь изменить Родине.

— Может быть, я присяду? — улыбнулась Валентина.

— Да, да, конечно! — спохватился Антон и пододвинул ей кресло. Как бы там ни было, а она его первая любовь.

— А ты все такой же осторожный, — подметила она, присаживаясь. — Значит — контрразведчик…

—

Что все-таки с тобой было, Валюша? Как из русской девушки ты вдруг превратилась в немку и даже стала баронессой? Ты вышла замуж за немецкого барона?

— Ты все равно мне не поверишь.

— Отчего же?

— Баронесса… — Валя усмехнулась. — Чтобы снять твои подозрения, буду предельно откровенна.

— Если это государственная тайна, не говори.

— Все было куда сложнее, чем ты думаешь, Антоша. И главное, в этой игре от меня ничего не зависело. Никто не спрашивал — хочу ли, могу ли? Говорили — надо! Родина требует!

— Так бывало. — Антон вспомнил, как сам стал чекистом.

— С радисткой я была заброшена в логово фашистского зверя, в Германию.

— Вот как… — изумился Антон. — Представляю, что тебе пришлось пережить.

— Главное, мне тебя там недоставало, Антоша.

— А мне здесь — тебя.

— Но я никого не осуждаю и ни о чем не жалею… Так вот. В первые же дни войны с Германией меня мобилизовали и определили в одну из дивизий на должность переводчика. Вскоре Особым отделом армии я была направлена на Высшие курсы разведчиков. Учили там такому, о чем прежде я не могла и предполагать. Ну, а дальше… Мною заинтересовались оперативники из внешней разведки. Поселили на конспиративной квартире. Готовили и тренировали по индивидуальной программе. Пока разрабатывалась легенда, по которой мне предстояло жить и работать на Западе, готовились документы, я входила в образ немки, которую предстояло играть в жизни. Через третью страну забросили в Швейцарию как Альбину Тишауэр, внучку скончавшегося немецкого барона. В начале войны эта внучка тайно связалась с нашим посольством в этой стране. Передала записи деда, раскрывающие секретные планы Гитлера в отношении Советского Союза. У меня с ней было поразительное внешнее сходство. Ее тайно переправили в Москву, а меня в Цюрих. По легенде я воспитывалась набожной. Пришлось проштудировать Ветхий и Новый заветы. А теперь задумываюсь: может и в самом деле существует Всевышний…

— Ты рассказываешь так, будто только что вернулась из приятного путешествия, — улыбнулся Антон.

— Легко и просто, когда все позади, — ответила Валя. — Но и сейчас иногда вздрагиваю по ночам, вспоминая пережитое… Короче, из Швейцарии я вскоре перебралась в Германию. И как-то удачно подставилась гестапо. Как «потомственная баронесса» и «чистейшая арийка» была приглашена на работу в Берлинское управление. На это, собственно, и рассчитывали товарищи из разведки. Убедившись, что возможности мои здесь ограничены, попросила перевести меня на работу в Службу безопасности на оккупированные восточные земли. Так оказалась в городе Поставы.

— Отчаянная ты женщина, Валюша, — восхитился Антон.

— Жила все эти годы, как на вулкане… Но самое ужасное, когда в Поставах я встречала ненавидящие взгляды жителей. Казалось, они догадываются, что я русская и видят во мне предательницу. Это обжигало душу. Вот мой дневник. Из него ты многое узнаешь. Почитай на досуге.

То, о чем поведала Валя, не вызывало сомнений.

— Не всякий мужчина выдержал бы такое, — сказал Антон, принимая записную книжку. — Признаюсь, служба в разведке — моя мечта.