Чтение онлайн

— Интеллигентные люди во все времена были самыми мужественными, к тому же великими патриотами…

Валя и Лида…

Два художника. Можно ли сказать, кто из них лучше, а кто — хуже? Важно, чьи произведения вызывают большие чувства, больший интерес зрителя, а чьи — меньше. Все индивидуально. Валю он знал с детства. Лиду — лишь считанные месяцы.

Тяжело смириться с тем, что Валюши не стало. Даже время не смягчает боль утраты. Иначе… Впрочем, кто знает, что было бы иначе?.. Жизнь непредсказуема. Жизнь продолжается. Своим решением он не омрачает светлую память о Вале. Она навсегда останется в его

сердце. Лида проще и расчетливее. Возможно, примитивнее. А всякая ли простота святая? — вдруг подумалось ему, но он тут же отбросил эту мысль, как не заслуживающую внимания.

В серьезности своих намерений Антон не сомневался. Согласится ли Лида стать его женой, когда он весь в работе и не принадлежит себе? Когда выдалось свободное от дел воскресенье, пригласил ее покататься на лодке. Потом гуляли по Измайловскому парку. Все цвело, благоухало, и он сделал ей предложение.

Опасения его оказались напрасными. Лида, чувствовалось, ждала этого разговора. Тут же согласилась стать его женой. И главное, так просто, будто он предлагал отведать мороженого или сходить вдвоем в кино. Хорошо это или плохо? Ведь семья на всю жизнь создается…

Мимо прошла нарядно одетая женщина с мужчиной. Проводив ее взглядом, Лида спросила:

— А почему бы тебе не стать разведчиком?

— Подрасти надо, — ответил Антон и задумался. Вопрос шокировал. Но стоит ли придираться к словам?..

— И тогда поедем за границу? — обрадовалась Лида.

— Если пошлют…

Она прижалась к Антону.

— Так хочется поездить по другим странам, посмотреть, как там люди живут, какая у них мода…

Зарегистрировали брак в ЗАГСе.

Спустя какое-то время Лида поделилась тем, что у них будет ребенок. И оба были рады этому. В московском небе давно наступило спокойствие. Все чаще оно озарялось россыпями цветных огней фейерверков, возвещавших об освобождении от врага все новых городов. Война катилась все дальше к границам Германии. И это обнадеживало, воодушевляло. Итак, скоро стану отцом, папой, папулечкой, улыбнулся он про себя.

Антон не заметил, как к нему пришел сон. И ничто не могло помешать этому — ни болтанка вагона на неровных путях, ни сотрясающий воздух храп соседа.

Под вечер поезд прибыл в Молодечно. За ним, Горяевым и другими оперативниками прислали автобус, который отвез их в управление НКГБ. Остальные, во главе с Меркуловым, проследовали дальше, в Прибалтику.

Потрепанные и истерзанные в непрерывных боях полки, дивизии и целые армии вермахта, отчаянно сопротивляясь, отступали в западном направлении, оставляя на нашей земле разруху и людское горе.

Не успевшие удрать с ними, а то и специально оставленные гестаповские прихвостни укрылись в лесных чащобах, где группировались в разбойные шайки и своры. Порою втягивали в них и обманутых посулами жителей близлежащих селений. Совершали налеты на поселки и деревни, наводили ужас, зверски расправляясь с теми, кто включился в восстановление разрушенного войной народного хозяйства на освобожденной от врага территории.

Будь то на Украине или в Белоруссии, на Смоленщине, Брянщине или в Прибалтике, с каждым днем все возрастал и усиливался народный гнев против

этих террористических бандформирований. Им противостояли народные мстители — осодмильцы, «истребки» — из бывших партизан и подпольщиков, входившие в добровольные истребительные отряды при отделениях милиции.

Особая роль отводилась оперативникам из НКГБ. Поскольку местные подразделения находились в стадии организации, а время требовало срочных действий, в помощь им направлялись оперативные работники из других областных управлений и даже из центрального аппарата Наркомата государственной безопасности, из Москвы.

Ознакомившись в Молодечненском управлении НКГБ с оперативной обстановкой в области и районе вероятных своих действий, Буслаев добирался до города Поставы на попутках. Вначале это был обкомовский «виллис», следовавший в том же направлении. Большак местами был изрядно разбит. Продвигались медленно, чтобы не оказаться в воронке от снаряда или бомбы либо в кювете. Ехал Антон в напряжении. Но еще больше ему доставляло переживаний то, что он видел по обе стороны дороги: будто пронесся смерч невероятной силы, превратив обезлюдевшие строения в руины. Справа показался чудом уцелевший лесной массив. Шофер остановил машину.

— Отсюда до Постав рукой подать, — сказал он. — Километров этак восемь. Не более двенадцати. Молодой, добежишь дотемна. А мне — прямо!

— Всего-то десять минут езды. Подбросил бы, парень. Время ценное теряю, понимаешь, — попросил его Буслаев.

— Э, нет… — замотал головой водитель. — Не уговаривай меня. Во-первых, хозяин будет ругаться, если запоздаю за ним приехать. А во-вторых, там из-за каждого дерева и куста машины обстреливают. Бывай здоров! — И сорвался с места.

Солнце садилось за лесом. Похрустывал под ногами снег. Буслаев шагал по обочине лесной дороги в длинной шинели без погон, в гражданском картузе на манер «тельмановки», считая поваленные телеграфные столбы. Тревожно крича, пронеслась стая галок. А дальше — зловещая тишина. Впереди замаячили деревенские дровни. Антон замедлил шаг, распахнул шинель, переложил пистолет «ТТ» из заднего кармана брюк за ремень гимнастерки.

На дороге показался старик, ехавший на санях за бревном, лежавшем на обочине дороги. Антон помог взвалить бревно на сани.

— Далече, парень, топаешь?

— В Поставы, дедушка.

— По делу аль в гости к кому? — любопытствовал тот.

— Бабушку иду проведать, — сочинил Антон, чтобы не раскрывать себя.

— Садись, подвезу. Все равно мимо Постав еду.

Старик оказался словоохотливым. Рассказал, как лютовал в этих краях немец. А сейчас бандиты, особенно из банды Краковского, зверствуют, не щадя ни старых, ни малых, ни калек. И никакой на них управы! Да и милиция-то — одни осодмильцы…

— Так что, смотри в оба, парень. То, что ты не из здешних, их не остановит.

— Как вас зовут, дедушка? — спросил Антон. — Может, когда и встретимся.

— Заринь, — ответил старик. — Любого спроси, покажет мою деревню и дом на берегу озера.

Невдалеке показался город. Заринь остановился на развилке дорог.

— Мне прямо, а тебе налево, сынок. Отсюда до Постав не более версты. Видишь, впереди костел. Вот и держись его.

— Спасибо, дедушка Заринь, — поблагодарил Антон, выбираясь из саней.