«Штурмфогель» без свастики
Шрифт:
– Наверное, он. Во всяком случае, его поставят запасным.
У Эриха Хайдте уже давно зажила нога, но на людях он ходил, по совету Перро, тяжело опираясь на трость. По мере того как все глубже и глубже уводил его лес, он ускорял шаги. В том месте, где автострада описывала дугу, неподалеку от пивной «Добрый уют», на опушке рос старый дуб. Если тщательно обследовать потрескавшуюся, пепельно-серую кору, то опытный глаз заметил бы крохотную шляпку ржавого гвоздя. Стоит потянуть ее ногтем, и кусок коры отделится от ствола, открыв дупло.
Лес
«Сообщите Перро для Центра: испытания 11.08. Для меня не позднее десятого достаньте тепловую мину [17] или с часовым механизмом. Оставьте здесь же. Март».
«Придется ехать к Перро», — подумал Эрих.
С тех пор как Эрих прибыл в Лехфельд, с Перро он встречался дважды. В первый раз передал пленки с заснятыми боевыми самолетами люфтваффе. В другой — большое зашифрованное письмо и микропленку «Штурмфогеля» от самого Марта.
17
Мина, взрывающаяся от резкого перепада температур
«Все-таки интересно было бы встретить Марта. Кто он такой? Как выглядит?» — подумал Эрих. И жгучее любопытство, смешанное с уважением и гордостью за единомышленника по борьбе, наполнило его.
В пять часов утра 11 августа 1942 года инженеры и техники стали готовить к полету новую модель «Штурмфогеля».
На этот раз «Штурмфогель» испытывался в Рехлине — на имперском аэродроме. Мессершмитту не терпелось показать самолет высшим чинам люфтваффе, чтобы заручиться поддержкой и как можно скорее получить кредит на продолжение работ над своим реактивным чудом.
Генералы люфтваффе и Мессершмитт прошли на трибуну. Руководил полетом Зандлер.
В шесть должны были приехать Вайдеман и его дублер Франке. Но пилоты задержались где-то. Зандлер позвонил в санитарную часть.
– Да, у нас, — ответил врач. — У Вайдемана повышенное давление…
– Видимо, парень волнуется, и, естественно, у него повысилось давление, — проговорил Зандлер как можно более спокойно: он хотел, чтобы сегодня испытывал «Штурмфогель» Вайдеман, а не второй пилот, Франке.
Но врач заупрямился:
– Сейчас мы проведем дополнительное обследование, но Вайдемана я все равно не допущу к работе.
– Тогда мы рискуем сорвать испытания в присутствии столь высоких наблюдателей.
– Почему же? Пилот Франке здоров и скоро будет у вас. Вы же отлично знаете порядки, утвержденные рейхсмаршалом.
Зандлер бросил трубку. Техники вывели
самолет из ангара на взлетную полосу и стали заправлять баки горючим. Зандлер включил радио:– Франке ко мне!
Через минуту летчик-испытатель Франке появился в диспетчерской.
– Что с Вайдеманом? Серьезно?
– Просто немного повысилось давление.
– Он бурно провел ночь?
– Нет. Отдыхал.
– Тогда полетите вы, Франке. Инструкцию и план испытаний усвоили? Вам надо поскорей забраться на высоту… От удачи сегодняшнего испытания зависит вся наша работа.
– Понимаю.
– А эта машина пока единственная, годная в полет! — почему-то разозлился Зандлер. — Идите одеваться!
Франке, обескураженный суровым тоном профессора, вышел.
В восемь утра Зандлеру доложили, что самолет и летчик к испытаниям готовы.
Красный свет маяка в конце взлетной полосы сменился на зеленый.
До Зандлера донесся мягкий, вибрирующий звук — заработал компрессор. Через минуту раздался громкий выхлоп. Из турбин вырвались облако белого дыма и струи сине-алого пламени.
– Создаю давление, — передал Франке.
Инженеры и техники бросились к автомашинам, чтобы сопровождать самолет во время разбега и следить за работой турбин.
Истребитель с грохотом двинулся вперед. Вот машины отстали — самолет заметно прибавил скорость.
– Франке, дайте полную тягу! — закричал Зандлер в микрофон.
– Тяга полностью, — передал Франке.
– Как взлетите, сразу убирайте шасси!
«Штурмфогель» тяжело повис над землей, вяло качнул крыльями. И вдруг сильная белая вспышка кольнула глаза Зандлера. Через несколько секунд долетел грохот взрыва — стекла в диспетчерской со звоном рассыпались по полу.
Завыли сирены. Пожарные машины рванулись к месту катастрофы. «Штурмфогель» горел, окутываясь черно-желтым пламенем.
– Франке! Франке! — тряс микрофон Зандлер, не отдавая себе отчета в том, что летчик уже погиб.
Когда он понял это, то уткнулся в пульт управления и судорожно сжал виски.
В толпе генералов, которые молча расходились к своим машинам, понуро шел Мессершмитт. Главный конструктор понимал, что теперь ни поддержки, ни тем более кредитов он не получит.
Коссовски получил известие о рехлинской катастрофе в тот же день вечером. Он взял из сейфа папку с материалами об испытаниях «Ме-262». В первой тетради были записаны все аварии и катастрофы, которые произошли с тех пор, как Мессершмитт начал заниматься реактивной авиацией.
Двигатели не развили тяги. Авария. Испытатель Вайдеман…
«Штурмфогель» с добавочным поршневым мотором взлетел. Прогар сопла левой турбины. Испытатель Вайдеман…
На высоте 40 метров обрезало правый двигатель. Испытатель Вайдеман…
Взрыв мотора «брамо» на испытательном стенде. Причина не выяснена…
«Штурмфогель» с трехколесным шасси не развил взлетной скорости. В конце полосы Вайдеман затормозил…