Чтение онлайн

— Больно, сержант?

— Что вы, что вы! Это песня до души дотронулась…

Так вот мы и жили, так воевали. Но война есть война.

На войне, как говорит Сергей Васильевич Пешехонов, бывает всякое.

И вот что вскоре случилось. Наш батальон атаковал селение Тылты. Я шел с одной из рот, когда меня догнал Семечкин и каким-то диким голосом закричал:

— Убит капитан!

Иванников был сражен вражеской миной в тот момент, когда менял свой наблюдательный пункт. Я принял командование батальоном на себя. Иванов и Семечкин не отходили от меня.

Атака наша не удалась. Населенный пункт остался

в руках у врага.

Вечером мы хоронили нашего капитана. Представители всех рот на коленях поклялись отомстить врагу за смерти любимого командира.

После похорон мы с Ивановым и Семечкиным остались втроем.

Долгое время каждый из нас молчал. Семечкин вдруг сказал:

— Товарищ командир, что-то надо придумать. Неужели фашисты и сегодня ночью будут в этих Тылтах, за которые отдал жизнь наш капитан?

Я вынул карту и внимательно посмотрел ее. Было ясно, что селение с фронта взять очень трудно. Кругом села лежали болота. А что если по болотам зайти в тыл фашистам? Что если на войне попробовать сделать то, что когда-то сделал младший командир Анисимов на учении?

И я изложил план разведчикам. Они должны были обследовать болото этой ночью, а следующей ночью провести батальон в тыл врага.

Командир полка одобрил этот замысел.

Утром Иванов и Семечкин вернулись из разведки.

— Путь очень трудный, — сказали они. — Но наши солдаты пройдут.

Ночью мы пошли по болотам в обход села. Орудия, минометы и пулеметы несли на руках. Я вспомнил овраг, по которому на Дальнем Востоке шел за Анисимовым. Как нельзя лужу сравнить с морем, так нельзя сравнить трудности, которые пришлось преодолевать тогда и теперь, в Литве. В иных местах солдаты проваливались в болото по самые плечи, помогали друг другу…

Атака была злой и стремительной. Ни один фашистский солдат не ушел из села. Нам достались богатые трофеи, было взято много пленных.

В первых рядах атакующих шли наши богатыри Иванов и Семечкин. Иванов был ранен в бедро. Семечкин сам перевязал его, взял на руки. Иванов часто терял сознание, а когда приходил в себя, спрашивал:

— Где мы, Степа, не в Тылтах?

На площади села Семечкин положил своего друга на землю и сказал:

— Вот тебе, Слава, и Тылты. Земля эта наша, советская. Это же Литва.

— Вижу, Степа. Спасибо тебе, спасибо всем, кто постарался нынче… Теперь неси меня в госпиталь. Вылечусь — вернусь. Опять будем вместе воевать.

Все наше соединение в конце 1944 года было переброшено на Первый Белорусский фронт. Нам отвели участок обороны рядом с подразделениями возрожденного Войска Польского. Стояли мы в Праге — предместье Варшавы, а за Вислой день и ночь горела столица Польши. Больно было смотреть, как немецко-фашистские войска взрывают и жгут красавицу Варшаву.

Однако жестокость гитлеровских войск уже никого не поражала. Кто видел пепел и руины Новгорода, Великих Лук, Смоленска, Вязьмы, Минска, сотен и тысяч советских сел, того уже не могли удивить никакие новые злодеяния врага.

— Гады! — зло и с ненавистью говорил Степан Семечкин. — Ну, погодите, доберемся мы до вашего логова!

В боевой обстановке все секретно. Особенной тайной окружалась подготовка к большому наступлению. Однако, какие

бы меры предосторожности ни принимало командование, солдат многое видел и понимал сам. Вот к нам прибыло подразделение с понтонами. Вскоре саперы пришли в роты и целыми днями изучали берега и течение реки.

— Скоро на тот берег переправляться, — заключили солдаты.

Потом к нам подошли артиллеристы. Затем прибыло подразделение минометчиков.

Продолжительное сидение в окопах надоедает. Но когда почувствовали, что в нашем полку прибывает, то настроение у всех воинов стало подниматься.

А потом нам открыто сказали, что завтра будем вместе с поляками форсировать Вислу.

Шел январь 1945 года. Дни стояли ненастные, часто лили дожди, выпадал снег.

— Что же без авиации? Это плохо! — говорили солдаты, уже привыкшие в каждом наступлении видеть и слышать над головами эскадрильи советских бомбардировщиков, штурмовиков, истребителей.

Мы не знали тогда, что зимнее наступление 1945 года было предпринято досрочно, в условиях неблагоприятной погоды для того, чтобы оказать помощь нашим англо-американским союзникам, попавшим в беду в Арденнах. В те дни немцы зажали в клещи основные силы американцев и англичан в Бельгии, и, если бы не сокрушительный удар советских войск в Польше, заставивший Гитлера спешно перебрасывать танковые и пехотные армии с Запада на Восток, для них весьма печально кончилась бы битва в Арденнах.

Утро началось мощным артиллерийским наступлением. Многие тысячи советских орудий и минометов обрушили на вражеские позиции тонны раскаленного металла и огня.

Мы потом видели на том берегу Вислы результаты работы наших славных артиллеристов. Передний край обороны врага был буквально смешан с землей. Всюду валялись исковерканные орудия и минометы, скелеты автомашин, остовы сгоревших броневиков. Траншеи были усеяны вражескими трупами.

Висло-Одерская операция советских войск в январе 1945 года отличалась исключительной стремительностью. В бреши, пробитые в обороне врага пехотой и артиллерией, были введены танки, которые с невероятной быстротой стали развивать наступление к границам Германии.

За рекой Варта наша дивизия вступила в пределы гитлеровской Германии. Я помню эти минуты вступления на вражескую землю. Первая немецкая деревня, где только что шел бой, была объята пламенем. Мы шли мимо горящих домов со стиснутыми зубами, крепко сжимая винтовки и карабины. Вдруг улицу огласил отчаянный женский крик. Старший сержант Гришанов подбежал к бьющейся в истерике немке, о чем-то спросил ее и стал снимать с себя вещевой мешок.

— Ты что, эту женщину накормить хочешь? — спросил у него Степан Семечкин.

— Нет, у нее дети вот в этом доме. Сгорят еще…

Семечкин посмотрел на немку, лицо его стало светлым и мягким, и он одним движением сбросил с себя тяжелую походную ношу.

— Ты погоди, — сказал он Гришанову. — Я мигом это оборудую…

Богатырь одним ударом высадил окно и скрылся в горящем доме. Гришанов полез за ним. Батальон остановился. Кое-кто из солдат начал разбирать горящий дом. Иные раздобыли ведра и бежали с ними за водой.

Немка немигающими глазами смотрела на советских солдат, потом перевела взгляд на свой дом, бросилась на землю и стала ползать у моих ног. Ее поднял рядовой Савенко.