Шторм
Шрифт:
Бабочки запорхали у меня в животе от его заявления, но мне потребовалось бы нечто большее, чем просто красивые слова, чтобы простить его за то, что он так надолго оставил меня одну.
— Если бы это было правдой, то последние два года ты бы чаще был рядом. Или все время. Вместо того, чтобы нарушить свое обещание и, по сути, бросить меня.
— Мне чертовски жаль, Блэйкли, — он сделал пару шагов ко мне, но остановился, когда я подняла руки. — Ты должна знать, что я бы не остался в стороне без чертовски веской причины.
— Да, я так и думала, — согласилась я, покачав головой, когда он воспринял
— Я никогда не видел в тебе обузу, — он сократил расстояние между нами и взял мои руки в свои. — И я скучал по тебе каждый чертов день с тех пор, как видел тебя в последний раз.
— Скучал? По мне? Точно, — я фыркнула, закатывая глаза. — Так сильно, что ты не появлялся с моего шестнадцатилетия, и я не получала от тебя вестей, кроме пары пятиминутных разговоров, в течение нескольких месяцев. Это определенно действия парня, который хочет быть рядом со мной.
В моем голосе слышался сарказм, но Шторм, казалось, не обиделся. Вместо этого он одарил меня извиняющейся улыбкой и сжал мои руки.
— Я понимаю, что ты расстроена, но…
— Боже, спасибо за понимание, — я выдавила из себя смешок, в котором не было ни капли юмора. — Но, к твоему сведению, я не расстроена. Я зла. Есть разница.
— И у тебя есть все основания злиться, — Шторм отпустил мою руку, чтобы провести пальцами по волосам. — На кучу гребаных людей, включая меня.
— Ты прав. Злости хватает, — согласилась я со вздохом. — Но, по крайней мере, фургон, который ты подарил мне в прошлый раз, когда удосужился заехать, пригодился вчера. Полагаю, я должна быть благодарна тебе за то, что я смогла приехать сюда, когда мои приемные родители выгнали меня из своего дома, потому что не могли признать, что их сын — подонок.
Шторм опустил руку, его ноздри раздувались, когда он сжал кулак.
— Не волнуйся, этот ублюдок заплатит за то, что пытался с тобой сделать. То же самое касается и твоих приемных родителей за то, что они тебя наебали.
— Прекрати, — на этот раз я сама потянулась к его рукам, чтобы сжать их, и покачала головой. — Я уже говорила Джаггеру, что не хочу, чтобы кто-то делал глупости от моего имени. Меньше всего мне нужно, чтобы из-за меня кто-то еще угодил в тюрьму.
— Ты не виновата в том, что сделал твой отец, — проворчал он, воспользовавшись нашим положением, чтобы обхватить меня за запястье и притянуть к себе. — Ни капли из этого дерьма не было на тебе. Эти ублюдки заслужили то, что получили, и твой отец виноват в том, что так облажался с ними. Не ты.
Рассуждая логически, я знала, что он прав. Но маленькая девочка внутри меня, потерявшая своего единственного оставшегося в живых родителя, все еще чувствовала вину за то, что его отправили в тюрьму из-за того, что меня похитили.
— Это не отменяет того факта, что я не хочу, чтобы у кого-то были неприятности из-за меня. Даже у тебя, Шторм.
Его мягкие губы сжались в тонкую линию,
когда он прищурился, глядя на меня.— Для тебя я Гидеон, детка.
— Ты был Гидеоном, когда я могла быть уверена, что ты останешься рядом, — я проглотила комок в горле, прежде чем добавить: — Но за последние пару лет ты доказал, что я ошибалась, своим исчезновением. Так что теперь ты — Шторм.
— После того, как мы поговорим, ты поймешь, почему мне пришлось держаться подальше и почему я всегда буду для тебя Гидеоном. Но мы не будем обсуждать это здесь, перед публикой.
Я оглянулась на старушек, которые убирались со стола после ужина, и обнаружила, что они облокотились на стойку и беззастенчиво наблюдают за нами. Я глубоко вздохнула, когда Стейси, их помощница, подмигнула мне. Повернувшись к Шторму, я пробормотала:
— Думаю, мы можем пойти поговорить в моей комнате.
— Не в твою, — прорычал он. — Просто в ту, в которой ты проводишь ночи здесь.
— Прости? — спросила я, сдвинув брови.
— Ты уверена, что хочешь подняться с ним наверх? — Стейси со смехом покачала головой. — Потому что у меня такое чувство, что у тебя с ним будет полно хлопот, дорогая.
Шторм бросил на нее предостерегающий взгляд, и Анжела, старушка одного из силовиков, толкнула ее локтем в бок. Затем, без всякого предупреждения, он присел, уперся плечом мне в живот и осторожно оторвал меня от земли.
— Что ты делаешь? — взвизгнула я, сжимая в руке жилетку «Железных Изгоев» Шторма, когда он, топая, вышел из кухни под свист парней, тусующихся у бара.
— Какую комнату вы ей дали?
Я подняла голову и посмотрела на Джаггера, когда он ответил:
— Поднимись по лестницы, поверни налево. Последняя комната справа. Мы так и не освободили комнату Сэйбера и не важно, сколько раз он говорил, что мы должны это сделать. Мне показалось, что это подходящее место, чтобы спрятать его дочь, пока ты не сможешь приехать и забрать ее. Я подумал, что ты поторопишься, как только узнаешь, что она здесь, но Рождество наступило только вчера, и я подумал, что тебе потребуется пара дней, чтобы приехать сюда.
Я нахмурила брови, задаваясь вопросом, почему вице-президент моего отца решил, что Шторм хочет иметь со мной что-то общее, не говоря уже о том, что он примчался сюда, услышав, что я была в их клубе. Я надеялась, что у Шторма есть хорошее объяснение происходящему, потому что с тех пор, как он вошел на кухню, все потеряло смысл.
Как только он поставил меня на ноги, захлопнув за нами дверь, чтобы мы остались наедине, я уперла руки в бока и сердито посмотрела на него.
— Это не нормально, Шторм. Ты не можешь просто так появиться в моей жизни спустя два года и вести себя так, как будто тебе здесь самое место.
— Ты могла меня не видеть, но я никогда не уходил из твоей жизни, детка, — поклялся он, и в его темных глазах светилась искренность.
— Тогда почему ты так часто избегал меня? Я понимала это, когда была младше, потому что ты служил в армии, но тебя не было уже два года, и я тебя почти не видела.
Я крепко зажмурилась, когда мой голос сорвался в конце, но они снова открылись, когда он снова подхватил меня на руки и усадил на стул в углу комнаты. Затем он поразил меня, когда объяснил: