Чтение онлайн

Я делаю всё быстро, не раздумывая. Короткая заминка – и я поднимаюсь по лестнице, оставив позади две туши с переломанными костями. Мне их не жаль. Они бы меня точно не пожалели. Будь я хуже подготовлен, будь мои импланты менее качественными, чем их – и на полу остывал бы я. Потирая саднящие кулаки, я преодолеваю последние ступеньки и вхожу в покои хозяина притона.

Его роль играет Алекс. Он уставился на меня, похоже, не узнавая в темноте. Худое лицо, напоминающее на череп, напряжено. Никто, кроме меня, тут понятия не имеет, кто он на самом деле. Трое быков, напрягшихся при моём появлении, знают

его как Мертвяка, одного из мелких боссов криминальной империи Николаса Дэя.

Только мне известно, что он – Алекс Мерсер, полицейский под прикрытием. Обоюдоострая истина, справедливая по отношению к нам обоим.

– Крокодил, это ты? – спрашивает Алекс. Он не выходит из роли Мертвяка. Недоумение и неприязнь на его лице не отличить от настоящих. – Ты что тут забыл?

– Я пришёл, – я подхожу к нему. – Поговорим здесь, я не против.

– Ты зачем припёрся? – он уставился на меня, презрительно оттопырив губу. – Тебе чё надо? Ты как прошёл через моих внизу?

Даже самый проницательный человек на свете сейчас не узнал бы в нём полицейского. Передо мной настоящий уголовник, который владеет этим клубом, варит здесь наркотики и держит наркобизнес в нескольких районах. Только я вижу, что всё это первоклассная маска. Только я вижу за ней честного копа.

– Перетрём без лишних ушей, – я кошусь на троих бугаев, нервничающих вокруг нас. – Есть одна тема.

Алекс глядит на них, и они сходятся ближе.

– Так дела не делаются, Крокодил, – его верхняя губа ползёт вверх, обнажая жёлтые зубы. – Ты пропал на неделю. Тебя все обыскались. Прошёл слух, что ты скурвился. С копами снюхался. Что завербовали тебя. На копов теперь работаешь, да? Вломить нас собрался? С микрофоном в жопе пришёл ко мне?

Я перестаю что-либо понимать. Алекс не похож на себя. Он не такой, каким я его помню. На меня его глазами смотрит опасная тварь, готовая перегрызть мне глотку.

Дверь за моей спиной захлопывается, отрезая мне путь к отступлению – если бы я вообще хотел отступать. В одну секунду комната превращается в кровавую баню. Я отпрыгиваю из-под наставленных на меня стволов и выхватываю свой.

Револьвер «Мамонт» с барабаном на шесть зарядов – я сам счёл бы его непрактичным, устаревшим, но его пуля способна свалить разъярённого носорога. От грома закладывает уши, на фоне моих выстрелов теряется треск автоматных очередей. Патронов в барабане всего шесть, но мне хватает и трёх.

Выстрелы швыряют громил как тряпичные куклы. Тела врезаются в стены, переворачивают столы, диваны, кресла. В воздухе летает размолоченный пулями поролон. Всё получилось очень быстро. Трое подручных Алекса лежат без движения. Я поднимаюсь с пола как раз вовремя, чтобы увидеть, как сам он выбегает через заднюю дверь.

Хрустя битым стеклом, я бросаюсь за Алексом и уже на бегу замечаю, что бок у меня пробит и кровоточит, а рука быстро немеет от трёх выстрелов, сделанных подряд. Если бы не усиленные связки, отдача сломала бы мне запястье. Мой револьвер вернее было бы отнести не к стрелковому оружию, а к ручной артиллерии.

О ране я не беспокоюсь. Укреплённые кости отклонили пулю, медмодуль прямо сейчас пережимает повреждённые сосуды и вкачивает в вены нужное количество крови из встроенных в меня резервуаров, восполнив кровопотерю.

Единственное, что меня волнует – что Алекс убегает через коридор, а пробитый бок меня замедляет. Я ускоряюсь, не обращая внимания на боль, но Алекс несётся так быстро, будто страх вырастил ему крылья.

Он влетает в дверь, когда я почти уже его настиг. Как раз успев зарядить револьвер, врываюсь вслед за ним и оказываюсь в лаборатории.

Нет времени считать, сколько здесь противников. Они врубаются в ситуацию медленно, и я успеваю свалить двоих, схвативших оружие, прежде чем они начинают стрелять в ответ. Бегу вдоль столов, уставленных колбами, увитых змеевиками и усыпанных химией – всё это разлетается под шквалом летящего в меня свинца. Я стреляю реже, но результативнее: один выстрел – один труп. Целясь в последнего, наугад поливающего огнём, я узнаю в нём Алекса и едва успеваю отклонить руку.

Он неудачно уворачивается, и пуля вместо плеча попадает ему в грудь.

Остановившись, я осматриваюсь. В живых тут больше никого. В развороченной лаборатории нас осталось трое: корчащийся на полу Алекс, мой револьвер с одним патроном и я.

– Алекс, что с тобой? – я возвышаюсь над ним будто судия.

– Я не Алекс!

Он говорит с трудом. В дыру в его груди пролез бы небольшой кулак. Женский. Или детский.

– Алекс, это я! – говорю так проникновенно, как только могу, и пытаюсь увидеть в нём того копа, каким он был раньше. – Я Макс Шмерц. Ты меня знаешь! Мы с тобой вместе работаем. Алекс, тебе память отшибло?!

– Я не Алекс! – он хрипит и плюётся кровью. – Меня не так зовут. Откуда ты взял это имя? Боевиков насмотрелся? Кретин поехавший…

В его словах ни капли фальши. Его лицо перекошено, глаза мутные от боли, но взгляд абсолютно честный – и в нём чистая ненависть. Он ненавидит меня так искренне, что я начинаю всерьёз сомневаться, что его просто купили. Я встаю на колени рядом с ним, ладонями беру его за виски и заглядываю в быстро гаснущие глаза.

– Алекс, скажи мне, где Дэй. Как его найти. Ради всего святого, Алекс. Ты знаешь, почему это важно для меня. Ради моей семьи. Скажи мне, как найти Дэя.

Он силится что-то произнести. Я склоняюсь к его окровавленному рту. Последние слова – их не купить, они идут изнутри, от сердца. Какой смысл в деньгах, если единственный, кому осталось заплатить – это старый лодочник Харон.

Я замираю в ожидании последнего откровения. Он скажет, куда мне…

– Пошёл на хе-е-е… – выдыхает он прямо мне в ухо.

Я сижу, ничего не понимая. Всё должно было быть не так.

– Эй, эй! – я хватаю его за грудки, трясу изо всех сил, но его голова лишь безвольно мотается. – Не смей умирать! Ты должен сказать, куда мне идти дальше!

«Он тебе и сказал». Издевательский голос такой настоящий, что я озираюсь вокруг, ища саркастичного острослова. Опомнившись, бросаю мертвеца и направляюсь к выходу.

Лучше поторопиться. Я разворошил осиное гнездо, и скоро здесь станет жарко. Лучше мне оказаться подальше отсюда. Надо найти мясника, который меня заштопает, а потом…

Как-нибудь придумаю, что делать потом. Единственного человека, которому можно было доверять, я только что убил. Теперь жалеть некого.