Шрамы и песни
Шрифт:
Дверь ее спальни распахнулась.
Ах. Мне стало нечем дышать.
Я пытался отвести от нее взгляд. Клянусь вам, пытался. И я искренне поверил, что если бы мне удалось, мои глаза бы выпрыгнули из моей чертовой башки. Черт возьми, от ее вида у меня дыхание сперло. Я руками схватился за косяк, костяшки пальцев побелели. Пришлось всеми силами перебарывать себя, чтобы не наброситься на нее и не прижаться к ее губам. Она. Стояла. В. Нижнем. Белье.
Глаза медленно путешествовали по ее бесконечно длинным обнаженным ногам. Пульс ускорился втрое, когда ее кожа покрылась
— Ах, — единственное, что смогло вылететь из моего проклятого рта. В теле крови не осталось — она вся хлынула в член. Мне показалось, что я упаду вперед под его тяжестью.
Она уперла руки в бедра.
— То есть, ты ломился в мою дверь руками и ногами для того, чтобы сказать... «ах»? — Ее. Улыбка. ПЬЯНИЛА.
Она переспала с Итаном. Она переспала с Итаном. Она переспала с ИТАНОМ. НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НЕЙ! Мое тело подалось внутрь ее комнаты, и мне пришлось крепче вцепиться руками, удерживая себя на месте.
— Группа собирается завтра... в одиннадцать... в студии, — хрипло прошептал я. Больше ничего не сказал; просто смотрел ей в глаза и ерошил волосы, жалея, что ее первым мужчиной стал не я.
Леа подошла к нам, хихикая, чем смогла предотвратить мое окончательное превращение в осла, ведь я уже собирался протянуть руку и коснуться ее. Я взглянул на по-идиотски улыбающуюся Леа и рванул по коридору подальше от Леа и от стоящего рядом с ней в дверях чистейшего, срывающего крышу, черноволосого оргазма. И, кажется, убегая, я рычал. Мда.
Остаток дня и большую часть ночи я провалялся пьяным в своей гостиной, вместе с играющими в видеоигры Алексом и Коннером. Ну ладно, не просто пьяным, а бухим в хорошую такую какашку.
Из тех часов своей жизни я запомнил всего пять вещей, которые никогда не захочу повторить:
1) Почему-то я ел шоколадку в форме пениса. Было вкусно.
2) Носовое пивотечение у Алекса. Дважды.
3) Я в подробностях описывал Алексу, какие мягкие губы у Грейс. После чего нарисовал ему подробную схему, чтобы было понятнее.
4) Я спрятал все трусы Такера в своей морозилке. Правда, сперва засунул их под кран, чтобы сделать их симпатичными и мокрыми.
5) И в какой-то момент у меня состоялся разговор с Алексом и Коннером, выглядящий вот так:
— Так, ладно, заткните варежки на минутку, это очень-очень важно. Нам нужен тот, кто свозит нас в Тако Белл. (Алекс пьяно тянет руку.) Щас, не-не, ты не можешь везти нас. Ты бухой. Так что слушайте, тому, кто доставит нас в Тако Белл... я куплю, что он захочет... да хоть тачку. (Алекс снова тянет свою пьяную лапу.) Алекс, хочешь буррито? Буррито? Буурррриттттооооо, вау. Какое клевое слово. Я оплачу бензин. (Коннер
бормочет что-то невнятное.) А просто... да заткнитесь вы... если я не попаду в Тако Белл, вы встретитесь с той частью меня, которую точно не хотели бы видеть. Знаю, вы думаете, что это все шутки, но я говорю серьезно. Мне нужно... мне нужно гребаное буррито. Из Тако Белл.На утро я проснулся с Алексом, сопящим у меня на плече, и в окружении, чтоб мне провалиться, если вру, пятидесяти четырех завернутых буррито из Тако Белл плюс еще массы полусъеденных.
И я не помню, как ел хоть один из них.
Голова раскалывалась, и все тело ныло, но я все равно переоделся для бега и заставил себя побежать с Коннером через Центральный парк. Мы вернулись в квартиру Леа, как делали каждое утро, чтобы выпить кофе или воды. И я молился, чтобы Грейс еще спала.
Потный как черт, я прислонился к кухонным шкафчикам и со скоростью света опустошил целую бутылку воды. Мне хотелось убраться оттуда до того, как проснутся девушки.
Стоило сделать последний глоток, как на кухне появился мой криптонит. На ней была старая рубашка в клетку на пуговицах, которая сползала с плеч и едва прикрывала зад. А затем, вот только представьте, что она вытворила? Она в своих домашних тапочках встала на цыпочки и потянулась за кофейной чашкой, и эта рубашка задралась, открывая такой вид, от которого мои чертовы колени подогнулись. Черт, она была идеальна, и я едва себя контролировал от того, чтобы завладеть этой задницей и похоронить себя внутри... Мои представления прекратились, когда я получил локтем в живот от Коннера, который ржал над моим выражением лица. Скорее всего, я выглядел так, словно занимался с ней сексом наяву. Кинув свою пустую бутылку воды в мусор, я выбежал оттуда, рыча. Да-да, в последнее время я многовато рычу, если она поблизости.
— Увидимся позже, Коннер, — крикнул я, добравшись до входной двери.
Всю дорогу до дома я пребывал в ужасном настроении. Я заперся в своей спальне, игнорируя всех, кто стучался в мою дверь, и слушал свой айпод на оглушительной громкости. Каждая песня напоминала мне о ней. Каждая песня.
Я бродил по комнате, паникуя. Злость все увеличивалась и увеличивалась, пока не появилось ощущение, что моя макушка вот-вот взорвется из-за ее давления. Как же мне справиться со всем? Ведь ловить мне уже нечего.
Без четверти одиннадцать я ворвался в студию и стал ждать. Парни пришли следом, бросая на меня подозрительные взгляды, так и ожидая взрыва.
Ровно в одиннадцать Грейс вошла в студию. С собой у нее не было гитары. Внутри все похолодело, ну вот и все. Я наблюдал, как она прошла, скользнула взглядом по Итану и смущенно улыбнулась ему. И конечно же эта сволочь ответила ей улыбкой а-ля «я видел тебя голой, ведь я тебя поимел». Обошлось без приветственного поцелуйчика, что меня удивило, потому что если она переспала со мной, то весь мир знал бы об этом.
— А вот и наша великолепная девочка! — закричал Алекс из-за своего синтезатора и побежал, чтобы заключить Грейс в объятия и закружить, как маленького ребенка. У меня сердце разрывалось от того, что всем было позволено любить ее по-своему, кроме меня.
— Ура! Тебе сняли гипс, — воскликнула она, когда он отпустил ее. Боже, как же она красива, когда улыбается.
— Да, вчера. Грейс, любовь моя, ты выглядишь горячее, чем когда-либо, — рассмеялся он. Да, Алекс, так и есть.