Шрам: 28 отдел
Шрифт:
Ему дали комнату — маленькую, койка, стол, окно. Он разделся, сложил оружие, бронежилет. Вошёл в душ — вода холодная, но плевать. Смыл кровь, грязь, пот. Стоял под струёй десять минут, пока вода не стала чистой.
Вышел, лёг на койку. Закрыл глаза. Тишина. Впервые за день — тишина. Нет выстрелов, нет криков, нет рёва гулей. Только тишина и усталость.
Дюбуа провалился в сон, тяжёлый, без сновидений.
Дакка осталась позади. Двадцать миллионов человек, сожранных или обречённых. Город-мясорубка. Город-могила.
Пьер не мог спать. Лежал на койке, смотрел
Встал, оделся. Вышел на улицу. База ООН тихая, ночь глубокая. Патруль прошёл мимо, кивнул. Легионер закурил — нашёл пачку у координатора, местные сигареты, дешёвые. Пошёл к краю базы, там небольшой дворик, скамейки, дерево старое.
Под деревом сидел старик.
Дюбуа заметил его не сразу. Фигура в тени, неподвижная. Старик в белой дхоти, босой, худой как скелет. Голова бритая, на лбу белые линии — тилак, знак брахмана. Сидел в позе лотоса, руки на коленях, глаза закрыты. Медитировал или спал — не понять.
Пьер сел на скамейку в нескольких метрах, курил молча. Не хотел мешать. Старик открыл глаза — тёмные, глубокие, как колодцы. Посмотрел на легионера, улыбнулся слегка.
— Не спится, солдат? — спросил он. Английский с сильным акцентом, но понятный.
— Не спится, — согласился Пьер. — Тяжёлый день был.
— Дакка?
— Да. Видели?
— Дым видел. Люди рассказывали. Город пал. Демоны пришли.
Легионер усмехнулся.
— Демоны. Можно и так назвать. Мы зовём их гулями.
Старик кивнул, поднялся с земли. Подошёл, сел на скамейку рядом. Пахло от него сандалом и чем-то травяным. Кожа морщинистая, руки узловатые. Лет восемьдесят, может больше.
— Гули, — повторил он. — Мёртвые, что едят живых. Старая история. Очень старая.
— Знаете о них?
— Знаю. Брахманы хранят знания тысячи лет. Эти существа появлялись раньше. Много раз. В разных землях, под разными именами. Гули, бхуты, ракшасы, упыри. Суть одна — мёртвая плоть, одержимая голодом.
Пьер затянулся, выдохнул дым.
— Вы верите в магию, старик?
— А ты нет, солдат?
— Я верю в пули и ножи. Они работают. Магия — сказки для детей.
Старик усмехнулся тихо, качнул головой.
— Ты убивал их сегодня. Гулей. Многих?
— Слишком многих.
— И как убивал? Пулями?
— Да. Серебряными. Обычные работают плохо.
— Серебро, — кивнул старик. — Металл луны. Очищает скверну. Да, оно помогает. Но знаешь ли ты, почему они встают снова после обычных ран? Почему сердце можно пробить, а они бегут дальше?
— Потому что это нечисть. Мутанты, заражённые, хрен знает что. Биология какая-то странная.
— Нет, — старик покачал головой. — Не биология. Магия. Вирус магический. Древний. Входит в плоть, меняет её, связывает с источником. Тело умирает, но воля остаётся. Воля создателя.
Дюбуа слушал, не перебивая. Интересно, хоть и похоже на бред.
Но старик говорил уверенно, без фанатизма. Как учёный, объясняющий теорию.— Источник? — уточнил он.
— Патриарх, — ответил брахман. — Первый. Тот, кто создал ветвь. Каждая ветвь гулей имеет создателя — мага, некроманта, проклятого. Он вкладывает часть своей силы в первых гулей. Они кусают других, заражают. Вирус распространяется. Но все связаны с патриархом. Тонкой нитью, невидимой. Он контролирует, направляет, питает их силой.
— И что из этого следует?
Старик посмотрел ему в глаза.
— Убей патриарха — убьёшь всю ветвь. Сразу. Нить оборвётся, сила иссякнет, тела рухнут. Все гули, что связаны с ним, умрут в тот же миг.
Пьер замер. Обдумывал слова. Звучит как сказка. Но если правда? Хафиз создавал гулей в Дакке. Год работал, три типа создал. Тысячи тварей. Если Хафиз патриарх…
— А если патриарх уже стал гулем сам? — спросил легионер. — Если он превратился?
— Тогда убить его сложнее. Но возможно. Огонь, серебро, разрушение плоти полностью. Но смерть патриарха всё равно оборвёт нить. Гули падут.
— Откуда вы это знаете?
Старик улыбнулся грустно.
— Я видел это однажды. Пятьдесят лет назад, в горах Ассама. Деревни умирали, мёртвые вставали. Армия не могла остановить. Но один садху, святой человек, нашёл создателя — чёрного мага в храме. Убил его ритуальным кинжалом. В тот миг все гули в окрестностях упали, как подкошенные. Сотни тел. Сразу. Я был там, мальчиком. Видел своими глазами.
Дюбуа молчал, переваривая информацию. Может, правда. Может, совпадение. Может, старик спятил от возраста. Но логика есть. Хафиз говорил — Лидер дал ему знания, ресурсы, силу. Хафиз создавал гулей. Значит либо Хафиз патриарх, либо Лидер. Или оба как-то связаны.
Хафиз превратился в мощного гуля, серебро на него не действует. Защита от Лидера, сказал. Значит Лидер предусмотрел, чтобы Хафиза нельзя было убить легко. Почему? Потому что Хафиз — ключ? Патриарх?
Или Лидер сам патриарх, а Хафиз — инструмент?
— Как найти патриарха? — спросил Пьер.
— Обычно он прячется. Защищён магией, охраной, расстоянием. Но есть признаки. Патриарх чувствует своих детей. Он может видеть их глазами, слышать их ушами. Связь работает в обе стороны. Если ты встретишь гуля, что слишком умён, что командует другими, что смотрит на тебя так, будто кто-то другой смотрит изнутри — это близко к патриарху. Или сам патриарх.
Легионер вспомнил того гуля в высотке, командира в костюме. Стоял, смотрел, отдавал приказы. Глаза были разумные, слишком разумные. Пьер убил его. Но может, это был не просто разумный гуль. Может, через него кто-то наблюдал.
Рахман. Предатель, агент Лидера. Сейчас где-то в Дакке, командует гулями. Видел их на крыше через бинокль, Жанна говорила. Наблюдает, докладывает Лидеру. А если Рахман связан с патриархом? Если через него Лидер контролирует орду?
Или всё ещё проще — Лидер сам патриарх. Высокий европеец с серыми глазами. Где-то в городе, говорил Хафиз. Управляет всем из тени.