Шотландский узник
Шрифт:
— Один или два раза, — пробормотал Джейми, отводя глаза. Он взял палку и без необходимости ткнул ею в центр костра, обрушив горку горящего торфа.
— В Булонском лесу, не так ли? С неким англичанином. Это была известная история. Кажется, она закончилась в Бастилии? — засмеялся Куинн.
Фрейзер оглянулся с поистине убийственным выражением лица; если бы Куинн встретил его взгляд, он должен был либо окаменеть на месте, либо бежать, чтобы спасти свою жизнь.
Лорд Джон поднялся, желая прервать этот разговор.
— Я однажды убил человека на дуэли, или до сих пор думаю, что убил. Это был мой последний поединок. Возможно, самый последний. Самый печальный опыт.
Это была дуэль
Его противник умер, и он выразил сожаление, хотя и не слишком искреннее, признавался он себе. Николс был хам и никчемный для общества человек, кроме того, он сам вызвал Грея. Тем не менее, его смерть была несчастным случаем, а Грей предпочитал убивать сознательно и только тогда, когда это было необходимо.
Том закрыл книгу, заложив прочитанное место пальцем, и наклонился вперед с настороженным лицом. За эту дуэль его с лордом Джоном отправили в Канаду, он не присутствовал там, когда Грей убил Николса, но, конечно, помнил этот случай. Грею пришла в голову мысль, а не нарочно ли Том выбрал в «Поучениях джентльмену» именно раздел о дуэлях?
Интерес Куинна сместился от Фрейзера к Грею, он захотел узнать, что Грей имел ввиду, говоря, что убил человека случайно?
— Я сделал выстрел в воздух. — Куинн нетерпеливо кивнул, знакомый с терминами. — Но мой противник упал, и у него открылось кровотечение. Он был жив, и, мне показалось, почти не страдал. Пуля прошла над ним, не задев ни его голову, ни другую часть тела. Он уехал в компании хирурга, оказавшегося с нами. Поэтому я был совершенно потрясен, узнав на следующее утро, что он умер.
— Несчастный случай, конечно. Но вы не сказали, от чего он на самом деле умер.
— В самом деле. Примерно через месяц я получил письмо от хирурга, сообщавшего, что у того человека была врожденная слабость сердца. Он назвал ее аневризмой, что-то лопнуло у него в груди в результате шока. Его убил не мой выстрел, он послужил лишь косвенной причиной, и доктор Хантер сказал, что он мог умереть в любой момент.
— Доктор Хантер? — Куинн выпрямился и перекрестился. — Джон Хантер по прозвищу Потрошитель?
— Да, доктор Джон Хантер, — осторожно сказал Грей, неожиданно ступивший на зыбкую почву. Он не хотел упоминать доктора по имени и не ожидал, что кто-то из собеседников знает его имя. Хантер действительно имел на редкость устрашающую репутацию, будучи коллекционером человеческих органов. И вопрос о том, насколько близко доктор Хантер познакомился с аневризмой Николса…
— Боже, храни нас от зла… — сказал Куинн, заметно вздрогнув. Его обычная легкость исчезла без следа. — Только представьте! Чтобы лежать на столе и быть анатомированным, как преступник, как животное, с содранной кожей и распоротой плотью. Боже и все его ангелы, храните меня от подобной участи!
Грей кашлянул в сторону и поймал взгляд Тома. Он не показывал Тому письмо доктора, но Том был его камердинером, и многое знал. Том кашлянул в ответ и аккуратно закрыл книгу.
— Мне иногда снится кошмар, — тихо сказал Куинн, потирая руки, словно от холода, — что анатомы заполучили меня, они вываривают меня до костей и нанизывают на проволоку как скелет, и я вишу под потолком, ухмыляясь этим ученым факерам. Честное слово, я просыпаюсь в холодном поту.
— Я найду вас, мистер Куинн, — сказал Джейми, пытаясь улыбнуться. — Если я увижу беззубый скелет, я обещаю выкупить его и устроить вам достойные похороны.
Куинн взял кружку и отсалютовал Джейми.
— Взаимно, дорогой друг, — сказал он. — Я сделаю
то же самое для вас. Хотя не уверен, что смогу отличить ваш скелет от остова гориллы.— А вы когда-нибудь видели гориллу, мистер Куинн? — Джейми наклонился вперед, чтобы налить себе еще эля.
— В Париже, конечно. В зоопарке короля Людовика. Король Франции очень щедр к своим подданным, — пояснил Куинн Тому, который подкладывал навоз в костер. — В определенные дни его коллекция возмутительных животных открыта для публики, чтобы каждый мог убедиться в их существовании лично. Ты когда-нибудь видел страуса, парень?
Грей перевел дыхание, когда разговор отошел от опасной темы. У него мелькнула мысль о знаменитом поединке в Булонском лесу и об англичанине, с которым дрался Фрейзер. Это происходило перед восходом; Фрейзер упоминал о существовавшем в Париже обычае, тогда, во время обсуждения французских романов в Ардсмуире.
С неожиданной и удивившей его своей силой тоской он подумал о тех редких дружеских вечерах, ибо они были друзьями, несмотря на непростые отношения тюремщика и заключенного. Если бы только он лучше контролировал себя и не открыл своих чувств… Ну что ж, он сделал довольно много достойных сожаления вещей и часто проклинал себя за это. И все же…
Он посмотрел сквозь ресницы на Фрейзера в свете костра, с блестящим красным отблеском вдоль длинной прямой спинки носа, с широкими скулами, с длинными волосами цвета расплавленной бронзы, связанными на затылке кожаным шнурком и стекающими по спине между лопаток.
И все же, подумал он…
Он пожертвовал их непринужденностью в общении, и это было большой потерей. Фрейзер отреагировал с таким отвращением к проявлению природы Грея, которое привело к такой страшной ссоре между ними, что Грей не хотел думать об откровенности, которая пришла в их отношения. Но окончательный анализ показал, что он потерял не все. Теперь Фрейзер знал. И это само по себе было замечательно.
Тем не менее, легкости между ними уже не было, только честность. Это было то, что он мог разделить только с несколькими дорогими друзьями.
Теперь была очередь Куинна рассказывать, но Грей не прислушивался.
Том начал напевать себе под нос, когда занялся ужином, а теперь перешел на свист. Поглощенный своими мыслями, Грей не замечал, что он насвистывает, но вдруг уловил фразу, которая отдалась у него в голове словами:
Вниз к покойникам пусть лягут!
Он дернулся, машинально взглянув на Фрейзера. Песня «Вниз к покойникам» была популярна еще со времен королевы Анны, и как многие популярные песни, часто трансформировалась под влиянием текущих событий. В последней на их пути таверне хор пьянчуг с большим чувством исполнял откровенную антикатолическую версию. Фрейзер ничем не выказал своих чувств, но Грей достаточно хорошо изучил его мимику — или ее отсутствие — чтобы заметить, что пристальное внимание Джейми к содержимому своей кружки обусловлено желанием скрыть огонек гнева, тлеющий в его глазах.
Конечно, он не примет рассеянный свист Тома за оскорбление.
— Не беспокойтесь, он не рассердится, — небрежно сказал Куинн. — Он не разбирает мелодию, только слова. С некоторого времени.
Грей улыбнулся и сделал вид, что внимательно слушает сказку Куинна. Он был поражен не столько зоркостью ирландца и тем, как он заметил его настороженный взгляд и мгновенно вывел его причину, но случайным откровением. Куинн знал о музыкальной глухоте Фрейзера.
Сам Грей тоже знал, но на минуту забыл. Однажды в один из их ужинов в Ардсмуире Фрейзер сказал в ответ на его вопрос о любимом композиторе, что в результате удара топором по голове несколько лет назад он полностью лишился способности отличать одну ноту от другой.