Чтение онлайн

Они въехали во двор. Шона стояла на верху лестницы.

Прохладное прикосновение ветра – предвестник бури, что зреет на горизонте. Подходящее сопровождение для возвращения домой. Впрочем, это не его дом, и не важно, сколько времени он провел, глядя на Гэрлох и мечтая о его прекрасной обитательнице.

За спиной Шоны стояла, поджав губы, мисс Патерсон. Интересно, чьи именно действия она не одобряет, его или Шоны?

– Что ты здесь делаешь? – спросила Шона, когда Гордон вышел из кареты.

Он хотел помочь Фергусу, но тот только отмахнулся. На лице его играла улыбка

Гордон начал подниматься по ступенькам, но остановился, преодолев половину пути. Он не станет нападать на могучего противника, не дождавшись подкрепления.

– Что ты здесь делаешь? Я думал, ты в Инвернессе, привечаешь племянника.

– Приезжает внучатый племянник моего мужа. Но я не говорила, что собираюсь оставаться в городе.

– Того, что едешь домой, ты тоже не говорила.

– Как и ты, Гордон Макдермонд.

Мисс Патерсон что-то прошептала ей на ухо, возможно, напомнила о его титуле, но Шона только отмахнулась. Как будто ей есть дело до его титула! Ха!

– Я привез Фергуса домой.

Она изменилась в лице – оно будто превратилось в холодную фарфоровую маску.

– Гордон, ты не мог выполнить даже одну-единственную мою просьбу?

– Очевидно, не мог, – огрызнулся он, раздосадованный.

Он рассчитывал, что Шона будет поддерживать видимость светской любезности, но она обрушилась на него как ураган.

– По-моему, он рад снова быть здесь, – добавил Гордон, но его замечание ничуть ее не смягчило.

Она взглянула на карету.

– Фергус недостаточно здоров для подобных путешествий.

И где она научилась такому ледяному тону? С ним говорила графиня Мортон, это чувствовалось во всем: в голосе, во взгляде, в позе.

Он сделал еще шаг к ней. Гордон очень злился – на себя, на нее, на саму эту ситуацию.

– Он прекрасно перенес дорогу, – солгал Гордон. – Он не ребенок, Шона.

Ее лицо окаменело.

– А ты где был в последние полгода, когда он каждый день и час страдал от ран? Развлекался в Лондоне, танцевал на балах?

– Да.

Изумление на ее лице вызвало у него улыбку.

– У меня это славно получается. Мне говорили, что я наделен немалым обаянием и умею влиять на людей.

Она покачала головой и оглянулась на мисс Патерсон. Неужели ее присутствие заставило Шону прикусить язык?

– Шона, я не хочу продавать дом, – проговорил Фергус за его спиной.

– Фергус, дорогой, зачем ты приехал?

– Чтобы остановить тебя. – Он улыбнулся уголками губ. – Ты скверно поступаешь, Шона.

Она опустила голову, словно разглядывая ступеньки, тяжело вздохнула и подняла глаза. Выражение жалости на ее лице взбесило Гордона. Черт возьми, нельзя же обращаться с Фергусом так, словно он совершенно беспомощен. Да, он получил ранение, но ведь он жив. Понятное дело, ему едва не оторвало ногу пушечным ядром, но он ведь выжил, и ногу сохранил. Да, возможно, он до конца своих дней будет хромать, но Фергус от природы такой упертый, что хромота его не остановит, не помешает осуществить задуманное.

Он, в конце концов, получил Крест Виктории. За одно только это с ним можно обращаться уважительно.

Она

– Фергус не малое дитя, – прошептал он. – Дай ему самому подняться.

Шона взглянула на него так, будто его слова разожгли в ней пламя гнева. Серые глаза заволокло дымом от бушующего внутри пожара.

Путь вверх по лестнице давался Фергусу нелегко. Он справлялся сам, но было неясно, насколько его хватит.

Шона просто развернулась и скрылась за дверью, оставив их на крыльце.

Гордон не был уверен, что выиграл эту битву, а уж война не закончена и подавно.

– Неужели он голодает?

Шона, не веря собственным глазам, оглядывала почти пустую буфетную. Что Старый Нед ест? Судя по пустым полкам для мяса в кладовой, питается он все больше святым духом.

Ей сделалось ужасно стыдно.

– Может, у него в деревне есть друзья, – сказала Хелен, аккуратно заложив пальцем страницу в гроссбухе, которую проверяла. Она повернулась к Шоне. – Вдруг он и сейчас там?

Когда они въехали в Гэрлох, в сторожке у ворот Старого Неда не было. Они пробовали его позвать, но тщетно.

– Только бы он не умер с голоду, – сказала Шона.

– Он ведь взрослый мужчина, разве нет?

– Он член моего клана. – Она бросила взгляд на Хелен. – Мне следовало бы раньше о нем подумать, но я этого не сделала.

– Наверняка он и сам в состоянии о себе позаботиться.

Верно, однако она все равно чувствовала ответственность за этого человека.

Кладовая располагалась по соседству с гигантской, похожей на пещеру, кухней. Три стены были заняты множеством деревянных полок, и лишь на одной-единственной из них, в уголке, имелась хоть какая-то провизия. Кладовая для мяса также пустовала.

– Что ж, очевидно, нам нужно раздобыть еды, – провозгласила Хелен, и в ее голосе послышались нотки решимости.

Да, она права, но на какие деньги? Шона сглупила и совсем не подумала о том, что в Гэрлохе им тоже нужно чем-то питаться. Однако теперь стало очевидно, что необходимо действовать, и действовать быстро. Они с Хелен – и Фергусом – вряд ли долго протянут на мешке овса.

У нее осталась брошь с гербом клана, фамильная драгоценность, отделанная бриллиантами и изумрудами. Она решилась бы продать ее, только впав в полнейшее отчаяние. Сейчас, похоже, она близка к нему как никогда.

– Кажется, чая у нас тоже нет.

Шона покачала головой.

Перед ней стояли три огромных стола с изрезанными столешницами: еще бы, сколько десятков лет они служили верой и правдой! Она помнила, как кухарка замешивала тесто для хлеба на столе, который стоит посередине, как под ее большими ладонями непонятная мучнистая масса превращалась в нечто волшебное, дышащее пузырьками. Над головой Шоны висели котлы и сковородки, рассчитанные на то, чтобы в них готовили еду на сотню человек. Теперь их покрывала паутина. В дальнем конце кухни они с Хелен открыли окно, чтобы выветрился застарелый запах плесени и пыли.