Чтение онлайн

– А в туалет можно?

– Можно, но предупреждаю, что после последней проверки никаких туалетов до Ташкента не будет!

Довольно улыбаясь, майор повернулся кругом и подошел к писарям и Олегову.

– Ну что, Михаил, сходи-ка ты к кассам, мы тут пока сами управимся.

Дежурный по аэровокзалу кабула огорчил Олегова, сказав, что их самолет будет только через четыре часа. Олегов вышел в вестибюль и огляделся в поисках наиболее удобного места. Таковым он счел ряд кресел у выхода, к тому же там лежала чуть смятая газета - есть что почитать. Поудобнее устроившись в жестком деревянном кресле, Олегов настроился на ожидание. Некстати вспомнился майор Орлов, ему

стало тревожно, но мысли тут же перескочили на Гаури, это было приятно, но также не устраивало его. Он раскрыл газету и попытался сосредоточиться на чтении. Это был старый номер '' За рубежом'', целиком посвященный президенту Рейгану, в нем на разные лады описывалась его лень, безответственность и некомпетентность. Олегов отложил газету, рассеянно задумавшись, почему американцы избирают себе таких бестолковых президентов...

Потом Олегов задремал, потом разглядывал пеструю толпу в вестибюле, ожидающую рейсы в Союз, наконец, помощник дежурного по вокзалу позвал его, громко выкрикнув его фамилию. Олегов просунул в окошечко свой паспорт, список дембелей и проездные документы.

– Через полчаса - на посадку!

Начальник строевой части на футбольном поле делал последний шмон, осматривая с помощниками содержимое солдатских дипломатов.

– Откуда у тебя ''духовская '' бритва? В военторге такая не продается!

Солдат пытался что-то объяснить, но бритва уже летела в дипломат писаря.

– Ну, что, пора?
– спросил майор у Олегова и повернулся к сержанту в стороне, который, сидя на траве, пытался приделать на место каблук, под которым у него было что-то спрятано.
– Поторопись!

Пограничники придирчиво пересчитали у входа в самолет число пассажиров, также придирчиво оглядели со всех сторон список. Олегов повернулся, чтобы махнуть на прощание начальнику строевой части и замер: в пятидесяти метрах от самолета стоял ''УАЗик'', а рядом приветливо улыбался ему майор Орлов. В машине на заднем сиденье сидел еще кто-то. Олегов успокаивающе махнул им рукой, мол, все помню...

Самолет круто взмыл в небо, как жаворонок спиралью набирая недосягаемую для зенитного оружия высоту, верх и низ стали относительными, в один боковой иллюминатор светило находящееся в зените солнце, в другом виделась серо-желтая сетка кабульских кварталов. Наконец, самолет выровнялся, взяв направление на Союз, и тут же салон самолета преобразился. Кто-то восторженно кричал, кто-то обнимался. Ликование солдат передалось Олегову, он с улыбкой смотрел, как они прямо-таки бесятся от восторга, что Афган для них кончился и позавидовал им. Эх, плюнуть бы на все и просто не возвращаться, подумал Олегов. На все плюнуть, и на ту девчонку тоже, в России найду не хуже, вот только, где деньги взять...

Рядом послышалась мелодия - здоровенный солдат на противоположном ряду длинным нестриженым ногтем тыкал в электронные часы. Сзади послышалась еще мелодия, закопошился и сосед Олегова, сержант соседней роты его батальона. Он приподнял китель и запустил руку куда-то глубоко в штаны, сморщил физиономию от неудобства и выудил пакетик, завернутый в полиэтилен. Хитро посмотрев на Олегова, он развернул его, достал гонконговские часы с калькулятором и торжествующе выдавил из них мелодию. Их на часах в запасе было ровно семь, на каждый день своя, на этот раз прозвучали грустные нотки из французского кинофильма '' Мужчина и женщина'' ...

...Уши заложило, самолет пошел на снижение. Фюзеляж задрожал, завибрировал, когда самолет коснулся взлетно-посадочной полосы, и остановился.

– Ура!!!
– грянуло дружно в самолете.

– Как погодка в Ташкенте?
– крикнул кто-то

у самой рампы, когда та открылась и показался сержант в зеленой фуражке пограничника.

– Это, братва, не Ташкент, а Ашхабад!
– ответил он.
– Без команды не выходить.

– Ну и черт с ним! Подумаешь, один лапоть по карте!
– кто-то еще весело крикнул.

– Кто старший?
– к рампе подошел подполковник.

– Я,- отозвался Олегов.

– Сначала на таможенный пункт, затем - за деньгами, пункт выдачи - вон в той аллее. За ней - аэропорт. Давайте поорганизованнее, следом еще борт идет.

Таможенный контроль прошли довольно быстро. Во главе с Олеговым в колонну по одному солдаты прошли через большую брезентовую палатку, оставляя там фотографии Брюса Ли - ''пропаганда насилия'', упаковки от презервативов - ''порнография'' , а Олегов лишился кассеты группы ''AC\DC'', запрещенную в СССР.

Пункт выплаты денег был оборудован в автофургоне, Олегов подошел первым, сунул в окошко документы, рассовал по карманам шесть сотен рублей и отошел в сторонку, раздумывая о плане дальнейших действий. У окошка образовалась такая же толкучка, как у полкового военторга, когда после обеда все норовят пробраться без очереди.

Черт с ними, подумал Олегов. Его обязательства были выполнены. Документы были у всех на руках, деньги все получили, а дальше - пусть сами пробиваются. Внезапно за спиной у него послышался шум, он обернулся и увидел, как трое высоких парней из разведроты обступили одного из своих, а рядом стоит парень в гражданке, по виду - местный.

– Где платок, сволочь?

– Мужики, да не давали мне. А тот, что у меня, я сам купил.

– Шура, пересчитай еще раз.

– Да что считать? Эдик раздавал шестьдесят штук, а собрал я только пятьдесят семь. Три платка какие-то суки зажали.

Эдик... Олегов вспомнил старшину разведроты, который крутился возле дембелей еще в полку. Каждому дембелю разрешалось вывести из кабула один афганский платок, вышитый золочеными нитями. При проверке на футбольном поле Олегов заметил, что такие платки есть почти у каждого. В Афгане, по сравнению с Ташкентом, они были необычайно дешевы. Черт с ними, решил Олегов, это уже не мои проблемы, и собрался было зашагать по аллее к аэропорту, тем более, что уже сгущались сумерки, как вдруг к нему подошел щуплый солдат из первого батальона, его Олегов как-то видел на одной из застав.

– Товарищ старший лейтенант, вы не могли бы нас подождать?

– Кого это, нас?
– недоуменно оглянулся он по сторонам.

Рядом он заметил еще двоих солдат, один из них опасливо поглядывал в сторону темной аллеи.

– Сейчас, еще пару человек получат. Вы нас проводите, а то до вокзала нам дойти не дадут.

Олегов пожал плечами, поставил свой дипломат на землю и присел на него. Через пять минут толпа у окошка рассосалась, махнул на прощание сержант Андрианов, единственный из роты, попавший в первую отправку, и с Олеговым у фургона осталось человек десять. Он оглядел нерешительно топчущихся на месте парней и, горько усмехнувшись, сказал:

– Пошли, братья по оружию...

Гравий хрустел у них под сапогами , они молча шли за Олеговым, настороженно оглядываясь по сторонам. В самом темном месте аллеи Олегов увидел тех, кого они так боялись: с десяток парней в таких же голубых беретах, в такой же форме, разве, что в плечах покрепче.

Увидев Олегова, они тут же рассосались в темноте, лишь кто-то буркнул:

– Вишь, как душков стережет...

Аэровокзал был забит людьми, у высоких стеклянных дверей Олегов остановился и сказал подопечным: