Школа чувств
Шрифт:
— Ну всё, ребята, я оставляю вас. Счастья и любви вам, дорогие мои.
Она вдруг кладёт руку на шею Саше и наклоняет его к себе.
— Если обидишь её, будешь иметь дело с целым кланом Соловьёвых — Щербаковых, — тихо произносит она ему в ухо, пока Маша рассматривает бабушкин торт.
Он серьёзно смотрит на неё:
— Я услышал. Я понял.
— Вот и молодец! Ну всё, провожайте меня и веселитесь.
Когда машина скрывается из вида, Саша предлагает:
— Хочешь прогуляться?
— Сначала хочу поцелуй, — возражает Маша и подставляет ему свои губы.
Он с готовностью наклоняется и прикасается к ним своими: сначала осторожно, точно пробуя на прочность, а потом вдруг накрывает их полностью, жадно
— Я с прошлого года об этом мечтал, — произносит он, наконец решившись оторваться от Машиных губ.
— Только об этом? — лукаво улыбается она.
— Мария, не провоцируй! А то не будет тебе никаких прогулок — запру на два дня и две ночи в спальне как наложницу.
— Ой, испугал, — фыркает Маша и идёт по тропинке вглубь соснового бора. — Сюда ты хотел бедную девушку заманить?
— Эта бедная девушка сама кого хочешь заманит, — ворчит Саша и послушно идёт за ней, любуясь ладной фигуркой.
Хотя территория ухоженная, тропинки расчищенные, а на отдельных аллейках стоят наряженные ели, из-за огромности пространства создаётся ощущение, что они здесь одни. Они идут по дорожкам, обнявшись и разговаривая обо всём на свете, часто останавливаются для поцелуев; выходят к соседнему коттеджу, где подвергаются обстрелу снежками детьми, которые роют в сугробах траншеи и пещеры. С криками «Отходим» они убегают обратно и возвращаются к себе.
Маша давно не чувствовала себя такой спокойной и умиротворённой, как и Александр. Эти полтора часа прогулки, эта беззаботная болтовня возвращают их в тот мир, в котором они жили ещё осенью, только теперь они сами очень изменились, и их чувства прошли испытания.
Сбросив верхнюю одежду в прихожей, они по переходу направляются в сауну — на улице минус двадцать, и оба успели продрогнуть.
— Раздевайся, — командует он, — и греться. Я не хочу, чтобы ты простыла.
— Ты первый раздевайся, а я посмотрю, — Маша развалилась на небольшом диванчике и с улыбкой смотрит на удивлённого парня.
— Вот как! Любишь погорячее?
Он медленно начинает снимать с себя одежду, дурачась и изображая стриптиз, вызвав громкий смех девушки, пока не остаётся в одних боксерах. Его совершенное тело до сих пор покрыто гематомами, но не такими страшными, как раньше, и Маша уже может без содрогания смотреть на него.
— Как тебе стриптиз в исполнении непрофессионала? — весело спрашивает он.
Она проглатывает комок в горле и шепчет:
— Хочу досмотреть до конца.
— Твоё желание — закон!
Он снимает боксеры и стоит перед ней полностью обнажённым.
— Тебе помочь? — спрашивает он.
Она кивает, но, не дожидаясь помощи, начинает судорожно расстегивать и сбрасывать с себя одежду.
Он прижимает её к своему большому телу, лаская спину и ягодицы горячими ладонями.
— А как же погреться? — выдыхает она, закидывая руки ему на шею.
— Я тебя и так согрею, — обещает он, подхватывает её под попку и сажает на стол. Она раздвигает ноги, чтобы обхватить и прижать его к себе как можно крепче.
Я знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как и я. Ты уже был заведён, когда мы сюда пришли. Но ты не торопишь меня, даёшь возможность насладиться тобой, вспомнить твой запах, рельеф твоего тела, свои ощущения от прикосновения к тебе. И за это я благодарна тебе. Ничего не надо говорить, просто обнимай меня и целуй.
Он целует её грудь, соски которой вызывающе смотрят вверх, сжимает её плечи и ласкает животик, вздрагивающий от предчувствия близкого удовольствия.
Я хочу быть с тобой вечно, я хочу согревать тебя в холод, укрывать от ветра, целовать, чтобы ты улыбалась снова и снова, любить тебя до бесчувствия. Когда ты прикасаешься ко мне, я готов для тебя свернуть горы, отдать всё, что у меня есть, и себя самого.
Я забываю о гордости рядом с тобой, становлюсь глиной, из которой ты можешь создать нового человека.Он проводит костяшками по внутренней стороне её бёдер, пробегает пальцами по половым губам, надавливает на клитор, жадно ловя взглядом изменения её лица в этот момент.
— Сделаем это быстро? — спрашивает он, не в силах больше терпеть.
Она кивает, и вместо слов у неё вырывается стон.
— Подожди!
Он отходит к сброшенной одежде, чтобы найти презерватив, но глаз от Маши не отрывает. Она сидит на краю стола с раскинутыми ногами, открывая всю себя для него, с откинутой назад головой и из-под опущенных ресниц разглядывает его. Её грудь ритмично поднимается, и у Саши желание обладать этой девушкой достигает пика. Быстро надев резинку, он буквально вонзается в лоно девушки, не пытаясь даже понять: нравится ей это или нет, больно ей или терпимо. Она вскрикивает — так остро она почувствовала его в себе, но и сама уже настолько заведена этим ожиданием, что поддаётся вперёд, насаживаясь на его член ещё глубже. Он почти выходит из неё, чтобы тут же сильно погрузиться обратно, и снова выйти, и вновь вернуться на всю длину… Их тела бьются друг о друга, их губы не могут прервать страстный поцелуй, а в груди у обоих любовь переплетается с щемящим чувством нежности, которая вызывает слёзы.
Её узкое лоно так горячо, что Саша понимает — разрядка уже близка, но без Маши он кончать не хочет. Меняя ритм движений, опускает руку и начинает ласкать клитор, чувствуя, как она ещё больше сжимается внутри. Она вцепляется что есть силы в его спину, чувствует, как её накрывает волна оргазма, и кричит — громко, не сдерживаясь, так, как может кричать счастливая женщина под любимым мужчиной.
— Да, моя девочка, да! Кричи! Здесь нас точно никто не услышит!
Но тут же и сам издаёт яростный рык, изливаясь семенем. Сотрясаясь от оргазма всем телом, он продолжает двигаться в ней, желая продлить удовольствие, а когда всё-таки останавливается, то с удивлением видит слёзы на её глазах и чувствует такие же слёзы на своём лице. Он выходит из неё, подхватывает и несёт на диван, где усаживает к себе на колени. Она прячет лицо у него на груди, обнимая за шею, и не может удержать сотрясений своего тела.
Её слёзы — это преодоление того стресса, в который она была погружена с момента появления в их классе Ружана; это радость, что всё уже позади и Саша рядом с ней, живой и здоровый; это восторг от слияния двух тел, двух личностей в одно целое, когда понимаешь другого на клеточном уровне.
Его слёзы — это слёзы благодарности ей за нежность, которой в его жизни раньше не было; это грусть оттого, что нельзя вернуть ей той простой жизни, когда единственным её желанием было победить на конкурсах; это счастье от обладания девушкой, которая не даёт остаться наедине со своими мрачными мыслями и одним своим существованием гонит их прочь.
Он несёт её в душ, включает горячую воду и не может оторвать своих рук от её тела — так и стоят вдвоём под душем, прижавшись друг к другу.
Они сидят на полу перед большим экраном телевизора, смеются над шутками «Комеди Клаба», кормят друг друга салатами, целуются и не помнят о том, что оставили за стенами этого коттеджа.
Быть беззаботным — преимущество юности. Им сейчас нет дела до всего остального мира, который живёт своей жизнью, далёкой от них и оттого неинтересной. Их руки, ноги, тела постоянно соприкасаются, переплетаются, потому что им невыносимо не ощущать друг друга хотя бы минуту, хотя бы миг. Он видит её восхищённый, сияющий взгляд и не может до конца поверить, что он сам стал объектом этого восхищения. Он проводит подушечками пальцев по её скулам, слегка касается опухших от поцелуев губ, спускается по тонкой шее к груди и выводит круги вокруг соска, который виднеется в глубоком вырезе махрового халата.