Школа Четырех Элементов 2
Шрифт:
– Идиотка, с которой ты не стал целоваться, – криво улыбнулась она глаза, хоть девчонка и была готова к моему полному оцепенению – наверняка даже ждала от меня такой реакции, ее щеки все равно слегка порозовели.
– Ой! Не… то есть, – я покраснел, как рак, – а… сейчас можно?
– Даже и не думай! – возмутилась Рита и уставилась мне на ноги.
Я посмотрел туда же и едва не упал: вместо моих привычных серо-синих кед там были… мягкие домашние тапочки темно-коричневого цвета.
– Так вот почему мне было в них так удобно, – пробормотал я, по спине побежали мурашки, – ты… знала? Ты все время их видела, да?
– Гоблинская магия, старые добрые шарлатаны
Я присел на корточки и стал ощупывать тапки руками: мягкие, пушистые и совершенно не похожие на кеды:
– Что все это значит? Как?!
– Ничего особенного, – спокойно ответила девчонка, заправляя выбившийся светлый локон за ухо, – просто ты понравился кому-то из домовых.
– Что за ерунда здесь происходит?! Какие еще домовые?
– Те, кто тебя подкармливали в замке, – ответила она, словно речь шла о стандартной благотворительной акции, – это твое коралловое ожерелье из нижнего мира – Магиверии. Его сделали домовые, чтоб ты их видел. О, брось! Наш мир гораздо больше, чем ты думаешь. И если ты кого-то не видишь, это не значит, что они не видят тебя.
– Послушай, не вешай мне не соленую лапшу! – возмутился я, – какие домовые в 21 веке? Какие гоблины? Просто объясни мне, как ты проделала со мной такой фокус?
– Эх, Колтин, – тяжело вздохнула она, подняла с пола темный мокрый плащ и накинула на свои стройные плечи, – если ты хочешь увидеть домового, просто не снимай свое коралловое ожерелье. Именно для этого он его для тебя и сделал. Понял?
Я молча хлопал глазами, уставившись на свои мягкие тапочки, словно ожидая, что они снова станут мокрыми кедами, а Рита скажет, что пошутила, и жизнь пойдет своим чередом. Но вместо этого…
– Сейчас я тебя отсюда выпущу, – она подошла к двери и протерла своим лоскутком замок, тот исчез, словно его тут никогда не было, – ты уйдешь и забудешь все, что здесь произошло, и что я тебе рассказала, словно утренний сон. Договорились?
– Да кто же ты? – я таращился на нее, как на… лося в пижаме, – какие такие домовые? Почему у тебя за спиной крылья?
– Долго объяснять, Колтин, – ответила девчонка и снова подошла ко мне вплотную – явно не к добру, – сейчас ты забудешь все об этой встрече и обо мне. Даже мое имя.
Из кармана своего старого плаща Рита вытащила щепотку какого-то неведомого блестящего песка, мелкого, словно пыль. Он таинственно искрился на ее раскрытой ладони всеми цветами радуги. Я же говорил – не к добру!
– Не двигайся, Ник! – строго сказала она, – я и так опаздываю!
Мой взрывающийся мозг, и без того очень перегруженный за сегодняшний день, кажется, совсем отключился. Я глупо моргал, кое-как пытаясь поддержать разговор:
– А ты покажешь мне, на что крепятся твои крылья?
– Пошел вон!
Она глубоко вздохнула, словно собиралась хорошенько чихнуть, и в этот момент я, не теряя времени, резко схватил ее запястье. Ладонь опрокинулась, и вся подозрительная пыль попала прямо в ее хорошенькое личико. Рита громко чихнула. Ее лазурные глаза потеряли фокус, девчонка удивленно захлопала длинными ресницами и уставилась на меня так, словно впервые увидела:
– Ты… так о чем мы сейчас говорили? – спросила она, хмурясь, словно пытаясь вспомнить что-то важное и никак не могла.
– Ээ… ты обещала мне… показать, как крепятся твои крылья, – пробормотал я, совершенно ни на что не надеясь.
Странно, но Рита, ни секунды не задумываясь, тут же скинула на пол свой мокрый серый плащ. Весьма
огромный и старый для школьницы.– Эй! Полегче! Ничего себе! – моя челюсть едва не отвалилась.
Под ним девчонка больше не была одета в темные джинсы и растянутый мальчишечий свитер. На ней было что-то наподобие спортивного серебристо-белого трико, плотно облегающего ее стройную фигуру. От левого плеча до конца штанины через весь костюм тянулась пара ярко-голубых полос, словно узкие клочки безоблачного неба. На них были написаны какие-то непонятные символы – толи иероглифы, толи бренд одежды. На груди была вышита ровными лазурными стежками небольшая птица в полете. При первом рассмотрении – воробей, при втором – синица.
– Ого! Фирменный? – спросил я, пытаясь припомнить, когда и где Рита смогла так эффектно переодеться, – дорогой, наверное?
Между тем, девчонка уже успела расстегнуть ворот своей серебристо-белой сорочки, но, вдруг, одумавшись, застыла в недоумении.
– Мне кажется, – начала она, смерив меня самым подозрительным взглядом, – что мы сейчас говорили совсем не о моих крыльях. Верно?
– Наверно, – покраснел я, моя правая рука по привычке потянулась к шее и тут же наткнулась на коралловое ожерелье, странно, что я его почти не чувствовал, – знаешь, я…
– Тебе лучше уйти, немаг, – строго сказала она, поднимая с пола свой серый плащ во второй раз. Хотя, сейчас это был уже вовсе не плащ… а ярко-голубая мантия в лучших традициях римских легионеров, – уходи, пока не поздно!
Пришлось, нехотя, повиноваться. Впрочем, едва я оказался за пределами кабинета, как тут же развернулся и, прислушиваясь, осторожно прильнул к щелке – благо, дверь теперь невозможно было запереть ни изнутри, ни снаружи – замок отсутствовал.
Маргарита, совершенно не подозревая подвоха, быстро подошла к окну, одним махом отодвинула тяжелую черную штору в сторону, а затем открыла широкую форточку. В класс с соседнего дерева тут же спорхнула маленькая синичка и преспокойно села на выставленную вперед раскрытую ладонь девочки. Дальше случилось то, что окончательно и бесповоротно разрушило все законы физики, которые только я смог усвоить из курса средней школы. Рита сжала ладонь в кулак, и птица пропала, словно ее никогда не существовало.
Затем девчонка подошла к соседней стене, выбрав участок, свободный от химических плакатов и книжных полок. Она вытащила из белого рукава своего костюма что-то очень похожее на кусок обычного мела и… прямо на новенькой, бледно-зеленой штукатурке нарисовала огромный прямоугольник, величиной чуть больше своего роста.
– Я отвечаю! Колтин надежно заперт в кабинете! – донеслось до меня с того конца коридора, это был раздраженный голос Тони, – зачем его отпускать?
– Затем, что завтра из-за него наши отцы снова явятся в школу! Помните историю с проволокой? – отрезал Лекс, – сделаем так, чтобы Колтин сам сюда больше не пришел!
Я прикусил губу: шарканье ног, разлетавшееся по пустому коридору, становилось с каждой секундой громче. Проклятье!
Рита торопливо обернулась вокруг, словно удостоверилась, что никто не смотрит, и пририсовала к своему прямоугольнику… петли и ручку. В следующее мгновение в стене появилась старинная дубовая дверь в самых лучших традициях средневекового замка. Может быть, это все мне только снится? Но ведь в собственном сне можно делать все, что пожелаешь.
Я успел потихоньку пробраться в класс и даже прикрыл за собой дверь, надежно подперев ее мусорным ведром. Мягкие тапочки на моих ногах не издавали ни звука. Неужели мне их, и правда, оставил домовой?