Чтение онлайн

И такой теплой волной проходит по всему телу.

Ждала. Ждала меня, значит.

С некоторых пор для меня пи**ц как важно то, что есть человек, который ждет. Который рад мне.

Просто так. Просто потому, что я — это я.

Моя сумасшедшая, честная, открытая Шипучка.

Она за этот год, что мы встречаемся, (нечасто, не так часто, как бы мне хотелось, но я исправляюсь же, да, Ольк?) вообще не поменялась. Все такая же тонкая, красивая до боли и прямая до остроты.

И хочет меня. Просто меня.

Не Сухого, удачливого мудака с баблом, рассованным по карманам,

опасного и злого (почему это так привлекает баб? Хер поймешь).

А Олега. У которого литературное имя.

Обычного. Уставшего. Иногда злого. Грубого. Недовольного. Больного. Всякого.

Ждет. Терпит мои закидоны. Фырчит. Злится. Бывает, шипит. Пару раз царапала физиономию. Не во время секса, а так. Налетала кошкой дикой, только и успевай хватать за тонкие запястья. Секс после этого был особо запоминающимся.

Я не понимаю, не могу осознать, что меня в ней до такой степени цепляет, что даже не то что смотреть…

Нет, и подумать не могу про других. Я и раньше не сильно ходок был, так, как и все, наверно… В меру. А теперь вообще.

С того самого первого нашего раза, когда нехило так утешил испуганную зареванную девочку.

Наверно, в самом деле существует какая-то хрень, типа того света или тонкого мира. Я читал про это. И еще в зоне с одним философом сидел, так он складно про такое болтал.

Может, реально мне брат на нее тогда указал, на кладбище.

Типа, спасение это твое, Олежа. Судьба. Не зря же залип моментально.

А ведь, если б не она… Разве задумался бы я о том, чтоб соскочить?

Ни за что!

Раньше даже мыслей не было таких. Все шло и шло.

Крутился в колесе и думать не хотел о том, что дальше.

А тут, с ней…

Она не одобряет того, что я делаю.

А, учитывая, что она еще и не знает толком ничего, то вообще на измене постоянно.

И хоть я пытался ее уверить, что все нормально и прям невинно, и мы просто розовых единорогов пасем, но не поверила.

Она все же за год работы на скорой много дерьма увидела. Она знает, что происходит в городе.

И она боится. Я точно знаю, что боится за меня.

И переживает. И плачет.

А это мне рвет все внутри. Давит. Дышать мешает.

Она не просила, нет. Не запрещала. Не дура потому что.

Она просто переживала так, что я сам решил.

И, в принципе, стоило начать думать в этом направлении, как все пошло складываться. И нормально так складываться. Сейчас пока три ритуальных фирмы у меня, мужики заколачивают неплохо, я с них имею тоже хорошо. Но в планах расширение еще на одну фирму. Там, правда, сложности с хозяином. Но они решаемы. Вот разберусь, кину в общак отступные и свалю.

Конечно, иллюзий нет, что отпустят, но договорюсь. Буду побольше отстегивать. Решу, короче.

А потом можно уже и о свадьбе подумать. Шипучка моя пока не в курсе. Но я ее скоро в известность поставлю.

— Олег!

Она повисает на мне, дышит со всхлипом. Понятно, опять переживала. Я задержался с этими цветами, обещал раньше.

С недавно задаренным телефоном она пока не умеет обращаться, а потому волнуется. Да и знает, что звонить мне не надо. Мало ли, где я?

Обнимаю, сжимаю тонкие

плечики, отстраняю от себя. Тени под глазами, усталая такая.

И желанная. Несмотря ни на что.

Но какой, нахер, секс?

Нет, пожрать, ее покормить и спатки уложить.

А с утра, возможно, что и…

Но тут мое благостное течение мыслей и любование Олькой прерываются.

Шипучка неожиданно узит глаза, потом ведет пальчиком по шее.

Я удивленно смотрю на красное пятно на подушечке пальца и сразу соображаю, в чем дело.

Овца-цветочница!

Достала-таки!

А я и не заметил даже.

Я смотрю на Ольку, понимая, что все, что сейчас скажу…

Ну, короче, впустую будет.

Шлялся, задержался, в помаде.

Сука!

Похоже, и утреннего секса не будет мне!

Я грею ужин. Ничего особенного, просто картошка с котлетами и овощами.

Олег любит, чтоб сытно и просто. Мне хочется ему готовить. Я бы, может, и что посложнее научилась, но ему не надо.

Я грею уже в третий раз, потому что он задерживается.

Нервничаю, поглядываю на телефон — красивую красную игрушку, которую страшно трогать, а вдруг сломаю? У нас на станции телефон только у заведующей. Я даже на работу его не беру, неудобно как-то.

Да и вдруг зазвонит на вызове? Не представляю, как буду отвечать при пациенте.

Олег звонит нечасто, больше сообщения присылает. Иногда такие смешные. Иногда совсем не смешные, а трогательные.

Пока что сообщений нет.

Я еще не волнуюсь, но уже немного переживаю.

Вообще, за этот год, что мы встречаемся, я слишком много переживаю.

Потому что есть, из-за чего.

Я сажусь к окну, смотрю на Неву. Все такое привычно серое, но совсем не унылое, а наоборот, светлое, спокойное. Белые ночи. Темноты не дождешься.

Тяжело плещется вода, ходят люди, парочки. Я смотрю на них, вспоминаю, как мы с Олегом тоже вот так ходили.

Он тогда приехал неожиданно раньше, вытащил меня гулять. Я как раз отоспалась немного после смены, но все равно чувствовала себя немного одуревшей. Смена была дикая, да еще и нас отправили к ребенку опять. Обычно на такие вызовы едет специальная машина, но мы были поблизости…

Мальчик, пять лет. Упал, сломал руку. Вроде, ничего такого, но пока что очень непросто привыкнуть мне к детским слезам. Но все прошло хорошо. Справилась, утешила, в основном, истерящую мать, из-за которой он, собственно, и упал. Отвезли в травму.

Вроде, все обошлось. Вот только мамаша напоследок начала визжать, что везли неаккуратно и растрясли.

А я так растерялась, что даже ответить ничего толком не смогла, словно язык отнялся.

Короче говоря, пила успокоительное после. Нанервничалась так, что приехала потом домой и вырубилась.

А Олег пришел, разбудил.

Поднял меня за подбородок, посмотрел в глаза. И не стал ничего говорить. Просто повел гулять.

Мы бродили, держась за руки, смотрели на белую ночь, на реку и мосты, останавливались, целовались.