Шибуми
Шрифт:
Хел сидел на корточках на плоской каменной плите, обтекавшей их подземный лагерь у подножия булыжного конуса; выключив лампочку на шлеме и надев наушники переносного телефона, он слушал, как Ле Каго беспрерывно что-то бормочет, ругается и поет, – спускаясь вниз на веревке, баск то и дело задирал парней, трудившихся наверху у педальной лебедки, и подтрунивал над ними. Он сделал короткую передышку, прижавшись к выступу возле выхода из основания спирального лаза, ввинчивающегося в скалу, прежде чем шагнуть в пустоту Пещеры Ле Каго, вниз, в холодные струи водопада, где ему придется висеть, покачиваясь на уходящей вверх веревке, пока парни, закрепив ее зажимами, не сменят барабан.
Приказав
– Порядок, Нико, я спускаюсь!
– Насколько мне известно, сила тяжести может быть направлена только вниз, – заметил Хел. подняв глаза и высматривая, когда огонек лампочки на шлеме Ле Каго мелькнет в дымной пелене водопада.
Ле Каго находился уже на добрый десяток метров ниже отверстия, ведущего в главную пещеру, когда спуск прекратился и в наушниках послышался голос молодого баска, который сообщил, что они меняют барабань!.
– Действуйте побыстрее! – потребовал Ле Каго. – Этот ледяной душ оскорбляет мое мужское достоинство!
Хел раздумывал над тем, как им лучше всего протащить тяжеленный баллон с воздушной смесью через всю систему пещер до самого “винного погреба”, радуясь, что можно спокойно положиться на бычью силу Ле Каго. Внезапно в наушниках раздался приглушенный, невнятный крик. Затем последовал резкий звук, будто бы что-то лопнуло или взорвалось. Первой мыслью Николая было, что их подвело оборудование. Веревка? Тренога? Тело его инстинктивно напряглось, будто этим он мог хоть как-то помочь Ле Каго. Снова послышался какой-то странный треск, наверху что-то дважды не то хрустнуло, не то щелкнуло. Выстрелы!
Затем наступила тишина.
Хел видел, как пятно света от лампочки Ле Каго мерцает, расплываясь в водяных брызгах, то вспыхивая, то исчезая в унисон медленному вращению веревки.
– Что за чертовщина? Что там случилось? – прозвучал в трубке удивленный голос Ле Каго.
– Не знаю.
В наушниках послышался другой голос, слабый и отдаленный:
– Я предупреждал, чтобы вы ни во что не вмешивались, мистер Хел.
– Даймонд? – спросил Хел, хотя вопрос этот был совершенно излишним.
– Вот именно. Лавочник. Тот, кто не осмелился бы встретиться с вами лицом к лицу.
– И это вы называете лицом к лицу?
– Во всяком случае, достаточно близко.
Голос Ле Каго звучал сдавленно, лямки снаряжения натягивались под тяжестью его тела, мешая дышать.
– Что происходит?
– Даймонд? – Хел заставлял себя сохранять спокойствие. – Что с теми парнями, которые крутили лебедку?
– Мы пристрелили их.
– Ясно. Послушайте. Вам нужен я, а я нахожусь на дне этой шахты. Это ведь не я привязан к веревке. Это мой друг. Я могу объяснить вам, как можно спустить его вниз.
– На черта мне это нужно?
Хел услышал голос Даррила Старра, он, видимо, стоял рядом:
– Это тот сукин сын, который забрал мою пушку. Пусть повисит там, повертится взад-вперед на веревке, как свиная туша в мясной лавке!
Послышалось угодливое глупое хихиканье – это, конечно, тот недоносок из ООП, которого они зовут Хаман.
– Почему вы считаете, что я замешан в этом деле? – спросил Хел так спокойно и рассудительно, точно они беседовали где-нибудь за круглым столом; он отчаянно пытался выиграть время, чтобы обдумать ситуацию.
– У Компании есть свои источники информации прямо под боком у наших английских друзей – просто чтобы убедиться в их лояльности. Думаю, вы знакомы с мисс Биффен, очаровательной юной манекенщицей?
– Если только я выйду отсюда, Даймонд…
– Поберегите нервы, Хел. Мне посчастливилось узнать, что
это “зияющая бездна, из которой нет выхода”.Хел медленно перевел дыхание. Это были те самые слова, которые Ле Каго произнес сегодня днем в кафе вдовы.
– Я предупреждал вас, – продолжал Даймонд, – что мы вынуждены будем принять ответные меры, чтобы удовлетворить кровожадные запросы наших арабских друзей. Вы будете умирать здесь медленно, постепенно, и это должно им понравиться. Кроме того, я постарался оставить весьма наглядное доказательство мощи Компании. Ваш замок, Хел! Вот уже полтора часа, как он прекратил свое существование!
– Даймонд…
Хелу нечего было больше сказать, он просто старался задержать Даймонда на другом конце провода.
– Ле Каго для вас ничего не значит. Зачем же вам оставлять его так висеть?
– Эта маленькая подробность наверняка позабавит наших арабских друзей.
– Послушайте, Даймонд, есть люди, которые должны прийти сменить этих парней. Они найдут нас и вызволят отсюда.
– Это неправда. Можно даже сказать, это удручающе жалкая ложь. Однако, чтобы кто-нибудь и впрямь случайно не наткнулся на это славное местечко, я собираюсь послать сюда людей, которые закопают поглубже ваших баскских приятелей, размонтируют всю эту дребедень и набросают побольше булыжников в эту дыру, чтобы не осталось ни малейшего намека на то, что здесь когда-то был вход в пещеру. Все это я говорю вам исключительно по доброте душевной, с тем чтобы вы не питали понапрасну бесплодных надежд.
Хел ничего не ответил.
– Вы помните моего брата, Хел?
– Смутно.
– Ну что ж. Не забывайте о нем.
В наушниках послышался треск; ясно было, что их сорвали и отбросили в сторону.
– Даймонд? Даймонд?
Хел изо всех сил сжимал в руках телефонный провод. Единственным звуком, который доносился до него теперь, было натужное дыхание Ле Каго.
Хел включил лампочку на своем шлеме и еще одну, десятиваттную, подсоединенную к батарейке, так чтобы Ле Каго мог видеть хоть что-нибудь внизу, под собой, и не чувствовал бы себя покинутым.
– Ну, что ты скажешь об этом, мой старый, добрый друг? – донесся до него сдавленный голос Ле Каго. – По правде говоря, это не совсем подходящий конец для моего героя, для того чудесного, живописного образа, который я создал для себя.
Какое-то мгновение, поддавшись отчаянию, Хел раздумывал, не попытаться ли ему взобраться наверх по стенам пещеры; может быть, ему удастся подняться выше того места, где висит Ле Каго, и спустить ему сверху веревку.
Нет, невозможно. Потребовались бы целые часы напряженной работы; пришлось бы просверливать дырки в скале и вставлять в них бесчисленные стержни, для того чтобы вскарабкаться по этому гладкому, нависающему над головой склону; задолго до того, как он сумеет что-либо сделать, Ле Каго уже будет мертв; он просто задохнется в тугой паутине лямок и ремней, которые уже и сейчас сдавливают ему грудь, выжимая из нее остатки воздуха.
А что, если Ле Каго попытаться снять с себя ремни снаряжения и подняться по веревке к устью каменного штопора? Оттуда ему, возможно, – хотя, конечно, это и маловероятно, – удалось бы выбраться на поверхность, просто карабкаясь по стене шахты.
Он высказал это предположение Беньяту по телефону.
Голос Ле Каго был слабым и хриплым:
– Не могу… ребра… вода… давит…
– Беньят!
– Что, во имя всего святого?
У Хела мелькнула спасительная мысль. Последний шанс. Почти безнадежный. И все же стоило попробовать. Телефонный провод. Кабель не слишком крепок, но ведь он запросто мог зацепиться за что-нибудь там, наверху, может быть, даже переплестись со свисающей веревкой.