Чтение онлайн

— Ну и что? — спросил Оттель.

— А вот что, — ответил Откель и сказал такую вису:

От травы зеленой

Молоко белеет.

От травы багряной

Молоко синеет,

От травы лиловой

Молоко желтеет.

Быть не перестанет

Молоком при этом.

— Ты сам-то понял, что сказал? — удивился Оттель.

— Странно, что ты не понял, — ответил Откель. — Трава здесь ни при чем.

— Я и не говорил, что дело в траве, — возразил Оттель. — Кто вообще

начал говорить о траве?

— Неважно, — сказал Откель. — Я думаю, что во всем виновата Хейд с Утиного утеса. И настало самое время ее в этом уличить.

— Хорошее дело, — сказал Оттель. — А что значит «уличить»?

— Это значит припереть ее к стене и наговорить всяких гадостей прямо в личико, — пояснил Откель. — А то и чего похуже сотворить.

— Мне всё больше нравится эта затея, — сказал Оттель.

3

Жила женщина по имени Арнора. Кто был ее отец, неизвестно, потому что она пришла на Утиный утес невесть откуда. Она жила в маленькой хижине, держала немного овец, и нельзя было сказать, что жизнь ее балует. Нрава она была независимого, собой весьма хороша, хотя никто не мог назвать точное число прожитых ею зим. Росту в ней было никак не меньше шести футов, волосы были медного цвета, а лицо белее свежих сливок. Один глаз у нее был голубой, а другой темно-зеленый. Платье она носила небогатое, но чистое, а передник ее был вышит непонятными узорами. Накидку она скрепляла костяной застежкой в форме черепахи, а бусы ее были из чистого янтаря. И зимой и летом она ходила босиком. Словом, всякий, кто ее встречал, терялся в догадках, бедная ли перед ним женщина или зажиточная. Все звали ее Хейд Босоногая, потому что считали колдуньей, а в Стране Льдов спокон веку всех колдуний называли Хейд.

Откель и Оттель решили, что это по вине Хейд Босоногой молоко обернулось брагой. Они взяли мечи и направились к ней на Утиный утес.

Путь их лежал мимо кузницы. Там кузнец Вермунд по прозвищу Сухой ковал меч. Он делал это в одиночку, потому что его подручный Харек по прозвищу Курятник спал в углу кузницы, укрывшись медвежьей шкурой. Вермунд орудовал огромным молотом, один раз попадая по слитку железа, из которого должен был получиться меч, а другой раз непременно рядом, по наковальне. При этом он не переставал бормотать себе под нос какие-то заклинания. Откель и Оттель задержались посмотреть. Наконец Откель спросил:

— Почему ты работаешь один? Верно, ты не доверяешь изготовление волшебного меча никому, кроме самого себя?

— Нет, — сказал Вермунд. — Эта свинья Харек напился парного молока и сомлел так, что не то что молот, а и свой уд не удержал бы двумя руками.

Тогда Откель задал следующий вопрос:

— Почему ты бьешь один раз по железу, а другой раз по наковальне? Какой в том смысл? Не означает ли это, что ты призываешь в помощники самого Вёлунда, князя альвов? [5]

— Это означает лишь то, что я нынче завтракал ячменной лепешкой и большой миской парного молока, — сказал Вермунд.

— А что за странные слова ты приговариваешь при этом? — спросил Откель. — Не взываешь ли ты к Тюру Однорукому [6] , чтобы он даровал этому мечу голод битвы и жажду крови?

— Я взываю ко всем асам [7] сразу, — ответил Вермунд, — чтобы они даровали хороший дрын в задницу тому, кто так упоил меня с утра пораньше.

— Как ты думаешь, — спросил Откель, — добрый у тебя получится меч?

— Вообще-то я хотел выковать орало для Грейпа по прозвищу Фрукт, — сказал Вермунд. — А теперь уж и сам не знаю, что выйдет из этой затеи.

— Хорошее дело, — сказал Оттель.

И они двинулись дальше. По дороге они заходили к Глуму, сыну Гнупа, что жил неподалеку от Хагаля, сына Хавара, и держал десять лошадей, с которыми не знал сладу и понятия не имел, зачем они ему нужны; к Асвальду Треснутому, сыну Гудрона Кипучего; к Хьяльмару Рукохвату, сыну Осмнагли Головоногого, который

снабжал треской всю Медвежью долину и приторговывал с соседями из Сонной лощины; к Мёрду Наглому, сыну Нагли Мордастого, который первым напивался на свадьбах и последним отдавал долги; к Арнстейну Носатому, сыну Фрейстейна Плутоватого, внуку Хавстейна Хитрозадого и племяннику Эйстейна Кудреватого, которого все прочили в годи [8] как и его отца, деда и дядю, но надежды на то было мало, потому что на тингах [9] отчего-то не жаловали носатых, плутоватых, хитрозадых и кудреватых; к Хродкетилю по прозвищу Зеленый, сыну Бьяргмода по прозвищу Толстый, который передавал новости от дома к дому, даже те, что не следовало бы выносить и за ворота хлева, везде ел, пил и жрал на дармовщину и ни разу еще не получил за это причитающейся вздрючки; к Хвати, сыну Мунди; к Ерунду, сыну Ёкуля; к Арни Железному, сыну Свартньёгра Законоговорителя, самому сильному человеку в долине, который хотел стать конунгом [10] или хотя бы ярлом, и потому изо всех сил делал вид, что он не только сильный, но и умный; к Хербьёрну, сыну Херфинна и Хердис, жену которого звали Хергерд, и она была дочь Хергрима и Херрид, и с ними жил взрослый сын Херлейв, женатый на Херрёд, дочери Херварда и Хертруд, а другого сына звали Херлауг, и он сватался к Хервер, дочери Херли и Херню, но пока не получил согласия; к Грейпу по прозвищу Фрукт, сыну Лейвмунда Кислого, который, похоже, не скоро дождется своего орала; к Фроди Мохноногому, сыну Дроги Мохнорылого; к Брюнки Короткому, сыну Хаки Защитника; к Харри Красному, сыну Мёрда Толстого; к Храппу Громкому, сыну Асруна Вонючего; к Колли Рыжему, сыну Лаки Полосатого; к Старри по прозвищу Черт, сыну Скальпа по прозвищу Лысый; словом — ко всякому, что жил в Медвежьей долине и в ее окрестностях. И всюду им говорили, что хозяин выпил с утра свежего молока и теперь не имеет сил привечать гостей.

Лишь один человек не пил нынче свежего молока. Звали его Браги Любитель, он был сыном Бранди Ценителя, а жену его звали Бьёрк Косоглазая, и она была дочерью Хромунда Косолапого. Но и Браги не смог принять гостей как положено, потому что лежал пьяный еще с прошлого вечера.

4

Наконец Откель и Оттель завернули к Хрейну Тёртому.

— Выходи, Хрейн! — закричал Оттель. — Пришла пора тебе ответить за твои слова.

Навстречу им вышла жена Хрейна по имени Мимра-бьярмка.

— Кто вы такие и зачем пришли? — спросила она самым визгливым голосом, какой только может быть у женщины.

— Я Откель Разумник из Медвежьей долины, — сказал Откель, — а это Оттель Долдон из Медвежьей долины. И не прикидывайся, что видишь нас впервые в жизни.

— Удивительно, — сказала Мимра, — как это вы нашли друг друга.

— Мы идем, чтобы наказать Хейд Босоногую за ее колдовство, — сказал Откель, — а сюда зашли, потому что нам все равно в эту сторону.

— За какие такие слова мой муж должен отвечать перед вами? — не унималась Мимра-бьярмка.

— Уж и не упомню, — сказал Оттель. — Он много чего говорил о нас с Откелем.

А Откель сказал:

— Пускай твой муж, если он настоящий мужчина, ответит за свою вису, которую сочинил про нас в присутствии Хродкетиля Зеленого.

— А, это где он говорит, что двух Долдонов многовато для одной долины? — спросила Мимра.

— Точно, — подтвердил Оттель.

— А нет ли у вас желания посчитаться с Хродкетилем Зеленым? — продолжала Мимра.

— Хорошее дело, — сказал Оттель.

— Возможно, — согласился Откель. — Но за что же нам убивать Хродкетиля?

— За то, что он переносит сплетни от дома к дому скорее, чем ветерок долетает с одного конца долины до другого, — ответила Мимра.

— Но ведь у нас нет пока другого способа узнавать свежие новости, — сказал Оттель.

— А еще при этом он ест, пьет и жрет на дармовщину, — сказала Мимра.

— Пожалуй, ты права, женщина, — сказал Откель. — Возможно, мы так и сделаем после того, как разберемся с твоим мужем и его висой про нас с Оттелем. За новости полагается платить, но не такую цену.