Чтение онлайн

– Он уехал?

Цинтия вытаращила глаза.

– А тебе чего, не сказали? Умер же он!

Этого еще не хватало. И здесь, где стены не чета гостиничным… хотя Цинтия не сказала «убит».

– Что стряслось? Он же вроде не болел. То есть волчья пасть у него была, но с этим сто лет прожить можно.

– Угорел… – Цинтия шумно вздохнула. – Да, такие вот дела. И он, и Калли.

– Когда?

– Дней пять назад… или семь? Точно уж не помню. Холодно же было, зуб на зуб не попадал, прямо как зимой, право слово. Ну и грелись все, как могли. Печки топили, жаровни: ну и пили вовсю. Вот и Прокоп тоже. Огонь развел, выпил, а Калли туда же, куда и он. Хочешь поглядеть, что с башней стало?

Анкрен кивнула. Конечно,

она и одна не заблудилась бы, но Цинтии прискучило мешать в котле и захотелось размять ноги. Она подозвала другую женщину – приглядеть за варевом – и решительно двинулась по двору, отпихнув ногой задумчиво стоявшую на ее пути свинью.

Та часть башни, что была видна со двора, не выгорела, но на нее как бы легла тень. Вот почему так сильно воняло дымом.

У подножия стены валялась груда обгорелых досок, а наверху, посреди выгоревшего проема, была уложена приставная лестница.

– Ну да, – сказала Цинтия, проследив за взглядом Анкрен. – Пока в башне все тлело, никто и не замечал. А как проход на стене занялся, народ и сбежался. А подойти – никак. Все ж таки огонь сбили, лестницу протянули, вытащили их… но они уже задохнулись.

– Чужие в тот день в замок приходили? – спросила Анкрен.

– Конечно. В ненастные дни самая работа, патрули на дороги не выходят… – Она изумленно вздернула выцветшие брови. – Ты чего, на них думаешь? Глупости. Наши сказали – все заначки Прокопа были не тронуты. Ежели бы его кто-то нарочно подпалил, деньжишки бы подчистили. Здесь народ тертый, толк в этом деле знает. Пить надо меньше, вот что.

Анкрен не спешила с ответом. Прокоп и впрямь основательно выпивал, и печурка у него в башне была такая, что не дай бог… Если бы в сырой день все тамошнее барахло тлеть начало, задохнуться можно запросто.

Вот именно. Прокоп и Калли не сгорели, они задохнулись. А деревянный проход в стене, похоже, пылал вовсю. Словно кто-то, уходя, постарался, чтоб старый жулик и его сожительница не смогли убежать… или им не успели оказать помощь.

– Налюбовалась? Пошли, обедать скоро.

– Ладно…

Они побрели обратно. Облака развеялись, в воздухе колыхалось полуденное марево. Из развалин часовни доносился унылый мужской голос, выводивший каторжанскую песню:

Справедливая пуля, прерви мою жизнь,Сократи отбывание срока…

Расспрашивать далее Цинтию или кого-нибудь еще было бессмысленно. Народ здесь недоверчивый, вопросов не любит. С другой стороны, здесь поработали так, что даже эта подозрительная публика не усомнилась в том, что пожар произошел случайно.

– Прощевай пока, – сказала Анкрен.

– Прямо так и уйдешь?

– А что делать? Прокопа нет, не из могилы же его выкапывать.

Цинтия хихикнула.

Разумеется, Прокоп за свою долгую и неправедную жизнь мог приобрести немало врагов. Расправиться с ним ни по имперским, ни по воровским законам было невозможно… пришлось бы исхитряться… и все же это не обязательно было связано с последним заказом Анкрен… если бы не время пожара. Неделю назад или около того… как раз тогда, когда на нее напали в Аллеве.

Что же, у этого (этой) кровопийцы везде свои люди?

Быть не может.

Но есть еще Свантер. В Свантере они появятся обязательно. Если она поспешит, то, возможно, успеет.

– А то пообедала бы с нами, – без особого радушия, просто ради приличия, сказала Цинтия. – Посидели бы, пива выпили… как-то не по-людски получается…

– Потом как-нибудь, – ответила Анкрен и двинулась к воротам. – Не в последний раз видимся!

Она вовсе не была в этом уверена.

Мерсер не сразу покинул Вальграм. Тех сведений, что сообщил Вендель,

было недостаточно для начала работы. И при новой встрече с посредником он постарался выжать из него кое-что дополнительно. Вендель также принес задаток – частично наличными, частично в аккредитивах на банк Сигурдарсона.

– Вы не возражаете, если по окончании дела гонорар вам будет выплачен также через Сигурдарсона? – осведомился он. – Это надежный финансист.

– Я знаю. Вы, однако, слишком радужно настроены. Кто даст гарантию, что я вообще заслужу этот гонорар?

– Мой господин в вас верит.

– Ну-ну. Кстати, в случае благополучного развития событий я должен знать, как с вами связаться. И куда доставить нашу подопечную.

– Я полагаю, мой господин вместе с деньгами разошлет в представительства Сигурдарсона письма с инструкциями для вас.

– Неплохо придумано. Но у этого остроумного плана есть недостаток. Хотя Сигурдарсоны уже изрядно потеснили Кортеров, их конторы имеются далеко не в каждом городе.

– Сожалею, но здесь вам придется искать решение самому.

– Мне придется искать Анкрен. А решение я как-нибудь найду.

Запасшись деньгами, Мерсер засобирался в дорогу. Его багаж был несколько необычен равно и для слуги закона, и для наемника. Во-первых, он прихватил с собой «дорожную аптечку». В ней имелись снадобья, способные усыпить, обездвижить и произвести иные полезные действия. Ядов и афродизиаков там не было – Мерсер ими не пользовался.

Засим – оружие. Без него он, как человек, много путешествующий и вынужденный подвергать свою жизнь опасности, обойтись не мог. Разумеется, при нем были шпага и кинжал. Но вот его стрелковое оружие тоже многих бы сбило с толку – во всяком случае, на Севере, где давно позабыли, что такое арбалет, тем более малый, либо отнеслись к нему как к дамско-детской игрушке. Иное дело – на Юге. В конце прошлого века парламент Карнионы законодательным порядком запретил частным лицам ношение «балестра, сиречь малого арбалета, как оружия, способствующего совершению преступных деяний». Проще говоря, балестр считался классическим оружием наемных убийц, и ни пистолеты, ни мушкеты не могли с ним соперничать. Однако в эпоху гражданских междоусобиц довольно просто было уверить, что ты не частное лицо, а исполняешь, например, особое поручение правительства. А поскольку постановление запрещало носить арбалет, но не владеть им, при обыске всегда можно было заявить, что в доме сей предмет хранится исключительно в качестве украшения либо семейной реликвии. Поэтому южные оружейники продолжали производить балестры и совершенствовать их конструкцию. Современные малые арбалеты заряжались не стрелами, как в прошлые века, а свинцовыми шариками, производившими тот же эффект, что и пистолетные пули. Правда, балестр требовал лучшего глазомера, чем пистолет, и чтоб достичь меткости в обращении с ним – требовалось больше времени. Однако Мерсер мог, не хвастаясь, сказать, что владеет этим оружием лучше многих. А нынешняя мода на кафтаны со свободными рукавами и широкими обшлагами позволяла держать оружие при себе, не вызывая подозрений.

Его ничуть не смущало, что и зелья, и пули могут быть употреблены против женщины, равно как и само поручение. Мерсер всегда считал, что женщина способна быть таким же противником и таким же союзником, как мужчина. Окружающие полагали такой образ мыслей величайшим цинизмом, почему – Мерсер даже не пытался понять.

Кроме того, он бросил в дорожную сумку последний роман капитана Бергамина. Его подарил Мерсеру вальграмский наниматель, оказавшийся восторженным поклонником писателя. Чтобы не усугублять восторгов, Мерсер не стал упоминать, что знаком с автором – точнее, встречался с ним несколько раз в Эрденоне. Романы капитана Бергамина, впрочем, на досуге он почитывал, а пролистать этот (под названием «Связанные верностью») времени пока не было.