Шестипалая
Шрифт:
Однако о каплях крови он умолчал.
— Где эта конюшня? — спросил Майк.
— Идти туда не стоит — там полицейские. Они тебя и близко не подпустят.
— Но мы же не можем просто…
— Перед тем как вернуться сюда, я пытался связаться со своим приятелем полковником Ветингтоном, — прервав парня, сказал Джерико. — Но тот сейчас в пути между Хартфордом и Бостоном, где у полицейских какое-то совещание. Пока он туда не доберется, достать его невозможно. Он не ездит в полицейской машине.
— Так нам ничего не остается, как только ждать? — спросил Майк. — Господи! А если они держат Линду…
— Не волнуйся.
Голос его звучал уверенно, но я-то знал, что никакого плана у Джерико пока не было.
И тут слева от нас я увидел приближающийся автомобиль. Это был старый добрый «роллс-ройс».
— Это Хадсон! — воскликнул Майк. — Старик, который руководил теми бандитами.
Когда «роллс-ройс» проехал мимо нас, направляясь к парадной двери дома миссис Драйден, я сумел разглядеть дядюшку Чарльза. Он сидел выпрямившись и смотрел только перед собой. Обе его руки, на которых были надеты перчатки, лежали на набалдашнике трости. На его голове красовался коричневого цвета котелок. Машина свернула за угол дома, и меня пробрал легкий озноб. В чопорном облике старика, сидевшего в старом «роллс-ройсе», ощущалось что-то зловещее.
Джерико развернулся и прошел в дом. Мы с Майком последовали за ним. Вскоре в дверь настойчиво позвонили. Из кухни выпорхнула служанка и впустила мистера Хадсона в дом. В тот же момент по лестнице со второго этажа сбежала встревоженная Никки.
Сделав пару шагов по коридору, старик презрительно оглядел нас и обратился к служанке:
— Где доктор Конвей? Я бы хотел с ним переговорить.
Голос у него оказался точно таким, как говорил наш Майк, — высоким, резким и неприятным. Глаза старика и вовсе не поддавались описанию — они у него были почти бесцветными. От его колючего взгляда мне стало не по себе.
— Ах, мистер Хадсон! — воскликнула Никки. — Я бы вам позвонила, но у нас не работает телефон.
В ее голосе чувствовалось напряжение.
— Ты же была в городе и могла бы оттуда позвонить, — сурово заметил мистер Хадсон. — Хорошо еще мистер Конвей перед тем, как поехать с тобой, сообщил мне, что Энжела заболела.
— А это — мистер Джерико, мистер Гэллам и мистер Райан, — представила нас девушка.
— Вас пригласила Энжела? — спросил старик.
— Можно сказать, что да, — ответил Джерико.
— Тогда меня неправильно проинформировали, — заключил мистер Хадсон и пристально посмотрел на Майка. — А вы, молодой человек, прошлым вечером были здесь с группой эксцентричной молодежи. Хоть вы и гость миссис Драйден, но вас еще вчера попросили избавить нас от своего присутствия. Как я понимаю, вы вернулись да еще привезли с собой мистера Джерико и мистера Гэллама. Я же предупредил вас, что ваше пребывание в Гленвью крайне нежелательно.
— Да, но мы вернулись за девушкой, которую… — начал было объяснять ему Майк, но Чарльз Хадсон прервал его.
— Об этой девушке мне все известно, — сказал он. — Она, скорее всего, добралась домой на попутной машине. Я бы предпочел не обсуждать эту тему, пока не поговорю с доктором Конвеем. Поймите, меня в первую очередь волнует здоровье моей племянницы.
Пройдя мимо нас, старик вошел в гостиную и остановился возле длинного стола. Он снял с седой головы котелок и аккуратно положил его на стоявшую рядом софу. Стянув с рук замшевые перчатки, мистер Хадсон бросил их в
шляпу, повернулся, опираясь на трость, и рассеянно посмотрел на нас.Служанка, побывавшая в спальне миссис Драйден, вернулась.
— Сэр, — обратилась она к старику, — доктор Конвей сейчас спустится.
— Спасибо, Эллен, — поблагодарил ее мистер Хадсон.
Он сунул руку в карман своего черного пиджака и достал изящный серебряный портсигар. Раскрыв его, старик вынул из него тонкую сигару и вставил ее себе в рот. Прикурив от серебряной зажигалки, он сделал глубокую затяжку, затем вынул сигару изо рта и посмотрел на нее. По его бледным губам скользнула едва заметная улыбка.
Чарльз Хадсон вел себя так, словно нас здесь не было.
Спустившись по лестнице, доктор Конвей вошел в гостиную и, также демонстративно не замечая нас, подошел к старику.
— Джордж, что с ней? — спросил врача мистер Хадсон.
— Полагаю, она приняла наркотик, вероятно ЛСД, — ответил Конвей и посмотрел на меня. — Мистер Гэллам кое-что знает о его действии. Миссис Драйден была в истерике, но я ввел ей успокоительное. Так что сейчас она крепко спит.
— А она вам сказала, где она его взяла? — спросил старик.
— Нет. Ваша племянница пребывала в таком состоянии, что спрашивать ее не имело смысла.
— Когда она придет в себя?
— Трудно сказать. Действие наркотика длится от нескольких часов до нескольких суток.
— Опасность для жизни есть?
— Сейчас уже нет. Должен вам сказать, что она дважды пыталась покончить с собой. Если бы не господа Джерико и Гэллам, она бы наложила на себя руки.
Старик повернулся и уставился на нас с Джерико своими бесцветными глазами.
— А вот за это я вас благодарю, — произнес он и снова посмотрел на врача. — Джорж, ты с ней побудешь?
— Да. Пока не придет опытная сиделка, — ответил Конвей. — Как вы знаете, некие события в городе требуют моего участия.
— Если я правильно понял, телефон в доме не работает, — сказал старик. — Так что пошлите за сиделкой кого-нибудь из прислуги.
— Спасибо, мистер Хадсон, — поблагодарил его доктор Конвей и вышел из комнаты.
В гостиной остались Джерико, я, Майк и Чарльз Хадсон. Никки еще раньше поднялась на второй этаж.
Старик, выпустив облачко душистого дыма, которое, зависнув у него над головой, стало похоже на нимб святого, некоторое время разглядывал нас, а потом произнес:
— Ну, что, джентльмены?
— Уверен, мистер Хадсон, что вы все знаете о нас, — сказал Джерико. — А мы о вас — почти ничего. Поэтому позволю себе ответить: ну, мистер Хадсон?
Дядюшка Чарльз изящно стряхнул пепел с сигары в стоявшую на столе серебряную пепельницу и этим напомнил мне старого актера, исполняющего характерные роли — каждое движение и жест его были элегантными и тщательно выверенными.
— Мне известно о той странной версии, которую вы выдвинули по поводу пропавшей девушки. И как только я узнал о случившемся, я сам занялся этим делом. Обвинять в ее исчезновении Джеффа Смита и его людей просто абсурдно. Они действительно вывели ее из зала, где шло это непристойное представление. Девушка была голой, и они правильно поступили, что убрали ее со сцены. Ей дали пиджак, чтобы она смогла прикрыть свою наготу, и, приказав ей покинуть Гленвью, отпустили за вещами. Полагаю, что именно это ваша знакомая и сделала.