Чтение онлайн

— Не теряйте времени. Приходите завтра с утра, и я постараюсь вас куда-нибудь определить. Могу направить в создаваемое в Хелме офицерское училище, где сможете спокойно просидеть до конца войны.

Марковского устраивало такое предложение. Война шла к концу, но впереди еще было немало тяжелых, кровопролитных боев. Какой же ему смысл лезть под пули?

В Хелм он явился спустя два дня после этого разговора. Вначале его назначили адъютантом к полковнику Ольчику, но пробыл он у него всего один день — не справился с многочисленными обязанностями. После этого Ольчик хотел было доверить ему командование одной из формируемых батарей, но и тут подпоручника постигла неудача. Экзамен,

который устроил ему полковник, он фактически завалил. Выяснилось, что за пять лет оккупации Чарковский забыл почти все, чему его учили в Торуне. Ольчик покачал головой, порекомендовал ему основательно подтянуться и… назначил командиром взвода.

Чарковский вначале это тяжело переживал, но, будучи оптимистом по натуре, вскоре позабыл обо всем. Был рад, что обязанности адъютанта, которые занимали у него много времени, перешли к кому-то другому. Через несколько дней его вместе с поручником Лисом направили в Люблин отобрать в запасном полку кандидатов в училище…

Там у него оказалась масса свободного времени. Лис беседовал с офицерами запасного полка, разговаривал с новобранцами, одним словом, был занят с утра до позднего вечера. Чарковский же никаких поручений не имел, изнывал от скуки, бродил по городу. Там он встретил многих знакомых. Неприятный осадок остался у него только от разговора с товарищем по оккупации, энэсзетовцем. Тот пытался уговорить Чарковского включиться в подпольную работу против новой Польши.

Чарковский слушал его без особого энтузиазма, а в конце беседы категорически заявил, что к конспиративной деятельности возвращаться не намерен. Они расстались, не подав друг другу руки.

Когда Лис отобрал необходимое число кандидатов и закончил свою работу в запасном полку, они привели колонну новобранцев на вокзал. Погрузившись в вагоны, долго ждали в тупике, пока наконец поезд, который тянул старенький паровоз, не потащился в сторону Хелма, останавливаясь на каждой станции.

Чарковский возвращался в училище в безмятежном настроении. Он уже успел познакомиться с несколькими офицерами, встретил приятеля из Торуня, подыскал себе хорошую квартиру. Сидя в шумном вагоне, смотрел на медленно уходящие назад телеграфные столбы.

«Наконец-то поживу спокойно, — с облегчением подумал он. — Вовремя покончил со всем этим ребячеством…»

Отборочная комиссия шестой батареи должна была начать свою работу на следующий день. В ее состав входили начальник училища полковник Ольчик, представитель отдела политико-воспитательной работы, [11] который замещал капитана Орликовского, уехавшего куда-то по служебным делам, поручник Лис, командир шестой батареи поручник Казуба и его замполит подпоручник Слотницкий.

Лис предложил пригласить на заседание комиссии и Чарковского, который дорогой сдружился с новобранцами и мог бы дополнить их характеристики.

Комиссия приступила к работе сразу же после завтрака. Дневальный вызывал по алфавиту кандидатов и группами по пять человек отводил оробевших, нервничавших ребят по длинному коридору к кабинету, в котором заседала комиссия. Оставлял их у двери, а сам входил в кабинет и докладывал поименно о прибывших.

В кабинет ребят приглашали по одному. Перед председателем комиссии лежал список кандидатов. Первым в нем

значился рядовой Анёл.

Войдя в кабинет, он робко остановился, как ученик, плохо подготовившийся к экзамену. Мял в руках фуражку, перекладывал ее из одной руки в другую, нервно глотал слюну.

Офицеры внимательно разглядывали его. Первым заговорил Ольчик:

— Какое у вас образование?

— Окончил технический лицей, — ответил тот запинающимся голосом.

— Свидетельство имеете?

— Так точно. — Паренек полез было за пазуху, но не успел он достать требуемый документ, как услышал следующий вопрос, который задал ему Лис:

— Что делали во время оккупации?

— До сорок третьего учился, потом работал.

— В подпольных организациях не участвовали? — спросил вдруг сидевший сзади Ольчика толстый подпоручник.

— Нет.

— Как это нет? Спокойно взирали на то, что вытворяли гитлеровцы?

— Так уж получилось… — пожал беспомощно плечами паренек.

— Математику любите? — спросил полковник.

— Да! — Анёл хотел было еще что-то скачать, но прозвучал следующий вопрос:

— Из какой семьи происходите? — Поручник Лис не спускал глаз с парня.

— Отец — каменщик, мастер.

— В какой партии он состоял?

— Точно сказать не могу. Кажется, в ППС. [12]

Вопросы сыпались один за другим, не оставляя парню времени подумать. Он покрылся потом от волнения и мечтал лишь о том, чтобы все это поскорее закончилось. Когда ему разрешили уйти, он закрыл за собой дверь и с облегчением перевел дух.

— Ну и дали мне жару… — сказал он ожидавшим своей очереди товарищам.

— Ну а что вы скажите об этом Анёле? — спросил председатель комиссии Чарковского.

— Дисциплинированный, исполнительный, толковый, — ответил подпоручник.

— Ну так что, зачислим? — обратился полковник к присутствующим.

На плацу Анёла окружила толпа новобранцев. Его засыпали вопросами. Но тот не отвечал — вначале расположился поудобнее на траве, а затем с важным видом разрешил:

— А теперь спрашивайте. Только по очереди…

— Приняли?

— Не знаю. Ничего не сказали.

— О чем спрашивали?

— Обо всем. Об отце, матери, бабке, тетках и дядях.

— Брось шутить! Отвечай серьезно. Дают хоть немного подготовиться?..

— Ну что еще? Спрашивали, из какой семьи, какое у меня образование, что делал во время оккупации. Одним словом, всю биографию.

— А по математике задавали вопросы?

— Мне не задавали.

— А о подпольных организациях опрашивали?

— Спрашивали.

— Ну и что ты им сказал?

— Правду. Что не состоял.

— И поверили?

— Иди да спроси! — Анёлу уже надоели эти расспросы. — Откуда мне знать, что у них в голове? Оставьте меня в покое!

Ребята, разбившись на группки, начали оживленно обсуждать. Некоторых беспокоила возможная проверка знаний.

— Черт побери! А вдруг спросят что-нибудь по тригонометрии? Тогда я пропал. Все вылетело из головы! — громко жаловался кто-то.

Тем временем от группы отделились трое парней и направились в сторону орудий, словно намереваясь осмотреть их вблизи.

Один из них, высокий, с девичьим лицом, озабоченно спросил:

— Что сказать, если спросят про организацию?

— Я думал, Роттер, ты умнее! Если признаешься, то твоя песенка спета, — буркнул со злостью невзрачный блондин.