Шесть раз кошмар
Шрифт:
– Класс! – похвалила я. – Но почему все серое?
– А я только серый и вижу, – ответила Лорейн.
– Не поняла. Это твой любимый цвет?
– Не то чтобы любимый, просто я никакого другого не вижу.
О боже, что она имеет в виду?
– У нее дальтонизм, – пояснила Элеонора.
– Что?! – удивилась я. – То есть у тебя цветовая слепота?
– Да, с самого рождения. Это мне досталось по наследству от бабушки по маминой линии.
– Ужасно… мне так жаль… – Я не знала, что сказать.
– Дальтонизм – это еще не самое ужасное. У
– Честно, мне очень жаль…
– А мне нет. Главное, что я могу рисовать, а то, что я цвета не различаю, не так уж и важно.
Какая же она позитивная, другой бы на ее месте точно так не сказал!
– Катрин, теперь твоя очередь. Покажи нам свои рисунки, – напомнила Элеонора.
– Ну, мои рисунки вряд ли так же хороши, как ваши…
– Все равно показывай!
Я открыла альбом.
Увидев моего феникса, Элеонора и Лорейн дружно ахнули:
– Как здорово!
– Да, крылья, узоры такие четкие!
– Вам нравится? – спросила я.
– Конечно, Катрин! Мистер Мерфи был бы восхищен!
Я перелистнула страницу. Пейзаж тропического острова девочкам тоже очень понравился. Дальше у меня были рисунки животных, немного абстрактных композиций (мне нравится этот стиль), зарисовки зданий, архитектурных деталей и интерьеры комнат.
– Катрин, да у тебя серьезный талант к рисованию! Мистер Мерфи будет счастлив это увидеть, – сказал Элеонора.
– Все пропорции очень правильные, и линии горизонта такие четкие! Наверняка и цвета великолепно сочетаются. – Лорейн прищурилась, вглядываясь в мои рисунки.
– Да, цвета у Катрин переходят даже лучше, чем у меня, – кивнула Элеонора.
– Не выдумывай, – возразила я. – Мне твоя техника больше нравится.
Все оставшееся время девочки рассказывали мне, над чем они сейчас работают, ну и мы, конечно, рисовали. Элеонора предложила мне свою масляную пастель, и я срисовала одну из картин Лорейн – маленького совенка на ветке, который мне больше всего понравился. Но только своего совенка я сделала цветным.
Глава 6
На перемене мы с Элеонорой решили пойти перекусить, а Лорейн сказала, что останется в студии порисовать. По пути в столовую Элеонора объяснила, что Лорейн любит побыть в одиночестве. Мне тоже очень понравилось в студии, и я бы с удовольствием посидела там, но, так как это был мой первый день в новой школе, я хотела осмотреться.
В школьной столовой была очередь. Мы сели за стол подождать, пока она немного рассосется. К нам подошел какой-то мальчик и сел рядом с Элеонорой.
– О, привет, Грэхем, как дела? – сказала она.
– Как всегда, ужасно, – хмуро ответил парень.
– Это почему же это? – засмеялась Элеонора.
– Ну, хотя бы потому, что я в школе.
Ничего себе заявление… Но я готова согласиться – жизнь действительно ужасна, если ты в школе.
– Кстати, познакомься,
это Катрин, она новенькая, – представила меня Элеонора.– Знаю, я видел ее на математике. Приятно познакомиться, Катрин, я – Грэхем, брат Элеоноры.
– Привет, – улыбнулась я. Посмотрела на него, потом на Элеонору и поняла, что они очень похожи.
– Мы близнецы, – кивнул Грэхем, будто прочитав мои мысли.
– Ого, здорово! Наверное, вы часто спорите? – спросила я, вспомнив своего братца.
– Угадала, – согласился Грэхем. – Ссоримся мы часто, ведь эту «мисс совершенство» ценят больше, чем меня.
– Эй, зато ты старше и из-за этого постоянно дразнишь меня, хотя разница у нас всего-то три минуты! – Элеонора легонько толкнула брата в плечо.
– Но на самом деле мы хорошо ладим, правда, Нора? – подмигнул он ей.
– В принципе да, хоть мы и разные. Но, Грэхем, я же просила тебя не называть меня Норой!
– Ой все, я лучше пойду! Пока, Катрин, еще увидимся. Пока, Нора! – Грэхем крикнул это на бегу.
– Ну и братец! – покачала головой Элеонора.
– Это еще что, – засмеялась я. – Вот у меня есть младшая сестра, из-за которой я постоянно попадаю в неприятности, а со старшим братом меня все время сравнивают. Вы хоть по возрасту одинаковые, и от родителей вам, наверное, на равных достается.
– Да по-всякому бывает. – Элеонора неловко улыбнулась.
– Что, твоему брату перепадает от родителей из-за тебя?
– Если честно, да. В детстве такое часто бывало…
Я бросила на нее быстрый взгляд:
– Знаешь что, а я его понимаю, и мне его очень жаль.
– Ну, это было раньше, а сейчас вроде все нормально…
– Ты можешь не знать. Родители могут ставить тебя в пример, когда тебя нет рядом. Вот мои…
Меня перебил звонок.
– Ну вот, на урок пора, а мы так и не поели! – вздохнула Элеонора.
– Сколько минут длится перемена? – спросила я.
– Двадцать минут, а вторая – сорок.
– А когда будет вторая перемена?
– После трех уроков, а значит, через час и двадцать минут. Перебежки из класса в класс не считаются.
– Серьезно? Через три урока, бред какой-то! В Кенте такого не было.
– Да уж, тут особая школа.
– А что сейчас по расписанию? – спросила я с надеждой, что будет что-то стоящее.
– Высшая математика и социология, ты куда пойдешь?
– На социологию, – ответила я.
– О, а я на высшую математику. Жаль, что мы не вместе, – грустно сказала Элеонора.
– А Мэттью? Он тоже пойдет на математику? – спросила я.
– К сожалению, да.
– Почему к сожалению?
– Он не любит математику, но отец заставил его взять этот предмет.
Ох, как же я ненавижу родителей, которые выбирают все за собственных детей. Бедный Мэттью… Он, наверное, так страдает. Математика – худший предмет из всех, а про высшую я вообще молчу.
– Катрин, нам пора, и да, чуть не забыла тебе сказать: класса по социологи у нас нет, поэтому, скорее всего, урок будет в библиотеке.