Шерли
Шрифт:
– Пистолеты заряжены?
– Да, только курки не взведены. Взведите их перед тем, как ляжете спать. Кстати, капитан, я оказываю вам честь, оставляя свои пистолеты: необученному новобранцу я бы их не доверил.
– Буду обращаться с ними осторожно, мистер Хелстоун.
– Как мило, что он одолжил мне свои пистолеты! – заметила Шерли, когда священник вышел из сада. – Давай, Лина, зайдем в дом и поужинаем. За чаем я так рассердилась на мистера Сэма Уинна, который сидел рядом со мной, что почти ничего не ела, и теперь умираю от голода.
Девушки вошли в дом и направились в темную столовую. Сквозь открытые
– Это журчит ручей в лощине.
Она велела Фанни принести свечу, а еще хлеба и молока – обычный для них с Шерли ужин. Служанка принесла поднос и собралась закрыть окна и ставни, но ее попросили повременить: тихие благоуханные сумерки были слишком хороши, чтобы от них отгораживаться. Девушки ужинали молча. Один раз Каролина встала, чтобы переставить с буфета на подоконник вазу с цветами: в душной комнате их запах ощущался чересчур резко, – а на обратном пути выдвинула ящик буфета и что-то достала – это ярко сверкнуло в ее руке.
– Значит, вот тот самый нож, который ты предназначила мне, Шерли? Блестящий и хорошо наточенный, а острие-то какое! Опасное оружие. Даже представить не могу, что использую его против человека. В жизни не испытывала подобного желания. Наверное, тут нужны особые обстоятельства.
– Мне это тоже не по нраву, – призналась Шерли. – Но если бы понадобилось, я наверняка пустила бы его в ход.
И мисс Килдар спокойно допила свой стакан парного молока. Она была задумчива и бледна, впрочем, как обычно. Шерли никогда не могла похвастаться ярким румянцем.
Когда молоко выпили, хлеб съели, Каролина позвала Фанни и велела им с Элизой идти спать. Служанки охотно послушались, ведь обе ужасно устали: весь день то резали булочки с изюмом, то заваривали чай, то бегали туда-сюда с тяжелыми подносами. Услышав, как дверь в комнату служанок захлопнулась, Каролина взяла свечу и неторопливо обошла весь дом, желая убедиться, что окна закрыты, а двери заперты на засов. Проверив напоследок темный закуток за кухней и мрачный, похожий на подземелье погреб, она вернулась в столовую.
– Посторонних в доме нет, только свои, – сообщила Каролина. – Уже почти одиннадцать, давно пора спать, но я еще посижу, Шерли, если не возражаешь. Смотри, я принесла пистолеты из дядиного кабинета. Можешь проверить их.
Она положила пистолеты перед подругой.
– А почему ты не хочешь идти спать? – поинтересовалась мисс Килдар, взяла пистолеты, осмотрела и положила обратно.
– У меня странное предчувствие. Мне тревожно.
– Я тоже волнуюсь.
– С чего бы взяться бессоннице и тревоге? Неужели воздух чем-то наэлектризован?
– Вряд ли, небо чистое и усеяно звездами. Ночь сегодня ясная.
– Но очень тихая. Слышно, как ручей журчит по каменному руслу, словно он не в лощине, а здесь, неподалеку, за церковной оградой.
– А я рада, что ночь тихая. Вой ветра или шум дождя меня бы сейчас разозлили.
– Почему, Шерли?
– Мешали бы слушать.
– Ты пытаешься услышать, что творится в лощине?
– Да, только оттуда могут доноситься какие-то звуки.
Девушки облокотились о подоконник и выглянули в открытое окно. Их лица были хорошо различимы в сиянии звезд и
тусклом сумеречном свете июньской ночи, который не угасает на западе до тех пор, пока на востоке не займется заря.– Мистер Хелстоун считает, что мы не знаем ни куда он поехал, ни с какой целью, ни о его приготовлениях, – пробормотала Шерли, – однако я о многом догадываюсь. А ты?
– Кое о чем.
– Все эти джентльмены, включая твоего кузена Мура, считают, будто мы сейчас мирно спим в своих постелях и ничего не подозреваем…
– Не думаем о них, не надеемся и не тревожимся, – добавила Каролина.
Целых полчаса девушки молчали, и ночь молчала вместе с ними, лишь часы на колокольне отбивали каждую четверть, отмечая ход времени. Стало прохладнее. Подруги перекинулись парой слов, завернулись поплотнее в шали, надели снятые чуть ранее шляпки и снова выглянули в окно.
Около полуночи их безмолвное бдение прервал тревожный собачий лай. Каролина встала и тихо прошла по темным коридорам в кухню, чтобы успокоить пса. Когда с помощью куска хлеба ей это удалось, она вернулась в столовую и обнаружила, что там тоже темно: Шерли загасила свечу. Склоненный силуэт мисс Килдар отчетливо вырисовывался на фоне открытого окна. Не задавая вопросов, мисс Хелстоун встала рядом с подругой. Собака вновь яростно залаяла, потом вдруг умолкла, будто прислушиваясь. Девушки в столовой тоже вслушались, но уже не в бормотание ручья у мельницы – шум раздавался гораздо ближе. С дороги у церковной ограды доносились неясные звуки, глухие и ритмичные: тяжелый топот многочисленных ног.
Шаги приближались. Те, кто их слышал, постепенно поняли: идут не двое и не дюжина, а несколько сотен человек. Девушки ничего не видели: высокие и густые кусты в саду полностью заслоняли дорогу. Одного слуха было мало, и Каролина и Шерли могли лишь догадываться, что толпа уже у дома священника и теперь проходит мимо. Догадка подтвердилась, когда ночную тишину нарушил голос, хотя он и произнес одно-единственное слово:
– Стоять!
Отряд остановился. Похоже, незваные гости что-то обсуждали, но так тихо, что из столовой нельзя было разобрать ни слова.
– Мы должны узнать, о чем они говорят, – прошептала Шерли.
Она обернулась, взяла со стола пистолеты и бесшумно выскользнула в сад через стеклянную дверь. Прокравшись по дорожке, Шерли замерла под кустом сирени у ограды сада и прислушалась. Каролина ни за что не вышла бы из дому, будь она одна, но с Шерли отправилась бы куда угодно. Она посмотрела на свое оружие, однако не взяла его. Девушки не осмелились заглянуть через ограду, опасаясь, что их заметят.
– Какой старый и несуразный дом! Кто еще здесь живет, кроме проклятого священника?
– Только три женщины: его племянница и две служанки.
– Знаешь, где они спят?
– Прислуга в задних комнатах, у племянницы спальня в передней части дома.
– А где спит Хелстоун?
– Вон его комната. Обычно у него горит свет, но сейчас там темно.
– Как туда пробраться?
– Если мне прикажут – а он этого заслуживает! – залезу в то высокое окно, а оттуда проберусь наверх. Я знаю, где его комната.
– А что ты будешь делать с женщинами?
– Ничего, если только не поднимут шум. А уж если заорут, я их быстренько утихомирю. Надеюсь, старикан спит. Если проснется, то пиши пропало.