Чтение онлайн

— Леха, смотри, — Кузнецов кивнул на площадку за памятником Димитрию. — Девку-то конкретно колбасит.

— Вижу, — кивнул Орлов. — Как думаешь, что с ней?

— Да понятно, что, — лицо Сергея исказила болезненная гримаса. — Какие-нибудь ублюдки напоили, оттрахали, да и выбросили на улицу. Куда страна катится! — Кузнецов смачно сплюнул на проезжую часть.

— А народ-то, народ! — презрительно произнес Алексей. — Ты только погляди на них! У каждого на морде написано: "Хорошо, что у меня все в порядке". Блядь, и это за их безопасность мы с тобой в горах свою кровь проливали? Да я Шамиля Басаева уважаю больше, чем это быдло!

— Так, а мы какого члена стоим? — рыкнул Сергей. —

Пойдем, поможем девчонке.

Бесцеремонно расталкивая собравшихся вокруг бедолажки зевак, бойцы приблизились к девушке, взяли ее под руки и отвели в сторону.

— Ну ни хрена себе! — воскликнул Орлов, когда взгляд его упал на спину пострадавшей.

— Да, брат, — мрачно сказал кузнецов. — А мы с тобой думали, что на войне побывали. Вот она где, война-то…

Спина девушки — от лопаток и до самых ягодиц — была испещрена надписями, нанесенными при помощи какого-то острого предмета. Вероятнее всего, ножа или даже скальпеля — образующие текст надрезы были ровными, четкими и глубокими. Но разобрать надписи возможным не представлялось — сделаны они были не русскими буквами и даже не латиницей. Какие-то странные символы, отдаленно напоминавшие древние иероглифы мертвых языков Азии. Лишь то, что многие из них повторялись, перемежаясь привычными знаками препинания, позволяло сделать вывод об осмысленном тексте.

— Маньяк поработал, — со знанием дела произнес Орлов.

— Скорее уж, сатанисты, — на это мысль его сослуживца натолкнули кровавые литеры.

Согнав продавщицу очков с ее раздвижного стула, десантники усадили туда несчастную девушку. Сергей присел перед ней на корточки и попытался выяснить, что произошло. Но в ответ слышался лишь бессмысленный набор звуков. Как если бы изуродованная собеседница Кузнецова не просто была пьяна, а… вовсе не умела говорить.

— Слушай, Серый, да она, по-моему, не видит и не слышит ни черта, — предположил Орлов.

— Да что это такое?! Уйдите отсюда! — заверещала опомнившаяся торговка.

— Заткнись, мразь! — рявкнул Алексей, посмотрев на толстую тетку так, что та на некоторое время тоже потеряла способность произносить слова.

— Слушай, Лех, по-моему, от нас тут толку мало, — сказал, выпрямляясь, Кузнецов. — Значит, так — сейчас я Витьке Ляхову позвоню — пусть к себе заберет ее.

— А это кто такой?

— Кореш мой один. В уголовном розыске работает. Нормальный парень, не успел еще прогнить. Так что должен помочь.

— И то верно, — согласился Орлов. — Мы с тобой простые граждане, а это, все-таки — дело для милиции.

— Милиция уже здесь, — раздалось у них за спинами. Развернувшись, бойцы увидели высокого мужчину в форме. На плечах его мундира красовались майорские погоны. За спиной старшего офицера маячили фигуры двух сержантов.

— Что здесь произошло? — спросил майор.

— Вот эти вот… — попыталась встрять торговка, но тут уже страж порядка подарил ей полный холодного яда взгляд.

— Я не у вас спрашиваю, — сказал он таким голосом, что у толстухи заныл подгнивший коренной зуб.

— Вот, девчонку кто-то искалечил, — кивком головы Кузнецов указал на жертву. — Еще и изнасиловали, похоже.

— Вот суки! — вырвалось у майора. Такая реакция показалась десантникам странноватой. Все-таки, милиционеры — неважно даже, "хорошие" или "плохие" — в таких ситуациях ведут себя равнодушно. Просто потому, что насмотрелись на работе такого, в сравнении с чем изнасилование, членовредительство и беготня голышом по базарной площади — не семечки даже, а сладкие кукурузные палочки…

— Вы молодцы, ребята, — майор пожал бывшим солдатам руки. — Родина вас не забудет. А с этим мы разберемся, — служитель закона шагнул к пострадавшей, чтобы помочь

ей встать.

В этот миг девчонка вдруг странно преобразилась. Своим невидящим взором она уставилась на майора — так, будто от него исходили волны некоей энергии, которую эта несчастная могла чувствовать. Из уст девушки снова хлынул поток неразборчивых звуков — но на этот раз они уже сливались во что-то более-менее осмысленное. Алексею Орлову почудилось даже, что жертва маньяка признала в честном майоре старого приятеля, которому и жалуется теперь на случившуюся с ней беду…

— Ну тихо, тихо, милая, вставай, пойдем, — тут милиционер совершил поступок, которого от работников его ведомства не ждут, должно быть, со времен михалковского дяди Степы. Подхватил потерпевшую на руки и понес к пыхтевшему у обочины УАЗу.

— Ну надо же, — несмотря на общую остроту ситуации, Орлов заулыбался. — Герой прямо.

— Вы уйдете, наконец, отсюда, а? — осмелев, напомнила о себе продавщица очков. — Торговать мешаете!

— Главную сделку в своей жизни вы, я вижу, уже совершили, — обернувшись на полпути, произнес майор. Десантники не успели, как собирались, обложить торговку отборным матом.

— Это какую же? — опешила толстуха.

— Да душу Дьяволу продали, — спокойно ответил страж порядка и продолжил свой путь к машине. Эта фраза окончательно уверила двух бойцов — не все еще прогнило в российском государстве. Сергей даже отказался от возникшего было намерения перевернуть стеллаж с очками. "Бог еще накажет эту гадину".

— Что-то я разнервничался, Леха, — сказал он другу. — Пойдем в "Фанагорию", накатим вина, грамм по двести. Чтобы ублюдка этого поскорее нашли и кастрировали. По пояс.

— Лучше по шею.

— Нет, по пояс. Чтоб остаток жизни промучился.

Гарик проснулся от телефонного звонка. А еще — от того, что организм его был одновременно атакован сразу несколькими симптомами похмелья. Сушняк, дикая головная боль и мерзостный вкус во рту. За свои девятнадцать лет панк переживал все это не раз. Но никогда прежде гнусные ощущения не наваливались на него всем скопом и настолько резко. А тут еще и этот хренов телефон…

Открыв глаза, Гарик обнаружил себя лежащим в мусорной куче, примостившейся в углу какого-то дворика. Для русских панков такое положение дел является вполне естественным, можно даже сказать — привычным. Да только Гарик-то себя всегда считал панком умеренным, как он сам любил говорить — "вменяемым". Следил за одеждой и обувью, а ночевок на помойках, или кормежки там же, был чужд.

"Бля, сколько же я вчера выпил? — не обращая внимания на разливавшийся соловьем мобильник, подумал парень. — Где? С кем? По какому поводу?", — последний вопрос он, впрочем, задал себе исключительно для проформы.

Постепенно тяжелая голова начала наполняться обрывками воспоминаний о прошедшем дне. Вскоре Гарику удалось сложить из них цельную и более-менее четкую картину. Сперва он пил пиво на "Яйцах" с Алисой и Завулоном. Потом эти двое ушли проводить какое-то дурацкое "посвящение в готы", а к Гарику подсел старый дед, назвавшийся колдуном… Колдун тот умел делать пиво прямо из воздуха. Ну да, теперь понятно, откуда этот шум в голове… Хотя… Нет, пивом вчера дело не ограничилось. Колдун зазвал в гости к своему приятелю-некроманту. Алиска тоже напросилась, и там, в гостях, они снова пили… Какую-то дрянь зеленую. Абсент, что ли? Да, тот парень — некромант который — сказал, что это абсент. И что пили его не просто так, а это вроде как ритуал какой-то. Посвящение в ученики некроманта… Повезло, значит, Алиске. Два "посвящения" в один день. А этот абсент, кстати, фигня полная. Невкусно, да еще и не торкает ни разу…