Чтение онлайн

Глава десятая

– Излагай, - кивнул Орву Лис, приготовившись внимать.
– Раз уж у самого ни единой полезной мысли, то хотя бы тебя послушаю.

– Предупреждаю сразу, тебе это не понравится, - на всякий случай повторил северянин, скорее успокаивая себя чем друга.
– Оружие у нас есть, но есть одна маленькая загвоздка...

– Какая?
– нахмурился Лисар, быстро выглядывая из-за угла, и снова скрываясь за стеной прихожей.
– Фазоры или бластеры тут не годятся, - вздохнув, проговорил квартерон, вздрагивая от нового выстрела.
– Настойчивый тип...Чтобы его прикончить надо что-то более дальнобойное энергетических пистолетов.

– Оно дальнобойное, - отодвигаясь подальше от края укрытия горячо заверил его Орв.
– Просто немного устаревшее и находится в тайнике под подоконником.

– Под подоконником?!
– Лисар злобно уставился на внезапно смутившегося приятеля.
– И как мне туда пробраться под сплошным огнем? Чему тебя в Академии учили? Кто вообще прячет оружие в таком месте?!

– Тот, кто и в страшном сне не мог представить, что такое старье еще может понадобиться не в качестве

музейного экспоната!!
– не выдержав вспылил северянин, сжимая кулаки от досады на самого себя и несговорчивого товарища.
– Сейчас это старье может спасти нас обоих и находится всего-то на расстоянии трех с половиной метров отсюда!! Поэтому хватит спорить!!

Мысленно попросив у Трора поддержки и у своего товарища прощения, Орв внезапно подался вперед и одним сильным движением вытолкнул из укрытия не ожидавшего такой подлянки квартерона прямо под пули засевшего во тьме ночи снайпера. Интуиция Лиса взвыла раненой белугой, сигнализируя об опасности откуда-то слева, и тот, матерясь на всю округу и уклоняясь от свистящих рядом стрел смерти, короткими перебежками двинулся к спасительному подоконнику, сулящему призрачную безопасность и возможность избавиться от сидевшего уже в печенке врага. За несколько секунд преодолев расстояние до цели сайгачьими прыжками, Лис не давая себе времени отдышаться начал шарить по стене под окном, в поисках кнопки или рычажка, чтобы открыть тайник.

– Третья панель справа от пола, - крикнул ему Орв .

– А пароль какой?
– под отвалившейся от сильного удара панелью обнаружился электронный кодовый замок с замысловатой клавиатурой.

– День рожденья Астры староимперскими цифрами.

– Мог бы и не спрашивать, - вполголоса проворчал квартерон, вводя нужную комбинацию. Через полсекунды после ввода замок щелкнул, и в руки Лису выпало содержимое подоконного хранилища.

На несколько секунд парень выпал из реальности, тупо созерцая то сокровище, что внезапно оказалось у него в руках. Четыре с половиной килограмма весом, более полутора метра длиной, а с прикрепленным штыком и еще длиннее, с убойным калибром патрона, которым можно убить вердийского слона с одного выстрела... И при этом такая дремучая древность, что у всего ожидавшего Лиса невольно челюсть отвисла, едва холодное дерево винтовки Таасванга легло ему в ладонь. "И это немного устаревшее?!" - оторопел парень, ошарашенно разглядывая выпавший артефакт. "Так, без паники, - одернул себя Лис, хватая ружье и быстро ныряя под подоконник, спеша скрыться из поля зрения снайпера.
– Эта винтовка была на вооружении имперской армии четыре сотни лет назад, поэтому ничего сложного по идее здесь быть не должно. Так что просто надо быстро разобраться с ней и вынести эту стреляющую по нам сволочь, а затем хорошенько избить Орвара за то, что впутал меня во все эти неприятности. Да, надо выжить хотя бы ради хорошей взбучки этому придурку северному и его северной лисе!" С этой оптимистической мыслью Лис принялся изучать доставшееся ему оружие. Выбора-то все равно не было.

Винтовку Таасванга взяли на вооружение в имперской армии более четырехсот лет назад, когда по Империи лесным пожаром прокатилась эпидемия борьбы за независимость, грозившая принести еще больший вред, чем магическая чума, созданная Властелином два тысячелетия назад и выкосившая немало народу. Регионы Империи, в которых власть оказалась не столь сильна, как это было в центре страны, начали поднимать бунты, подогретые пламенными речами иностранных интервентов о тирании и беззаконии короны и эльфийским золотом, с помощью которого и поддерживалось это безумие. Хуже всего было то, что модной истерии поддались и Гномьи горы, издавна бывшие самыми верными союзниками и подданными Империи. Подгорный царь заявил, что больше не желает терпеть власть какого-то там человека, пусть даже и из Проклятой династии, если крови Темного в жилах Императора даже и сотой части капли не наберется. Он закрыл границу со своим царством, разорвал все дипломатические отношения, прекратил поставки сырья и оружия, добываемого и создаваемого в глубинах гор, и выдвинул ультиматум - либо корона дает его государству независимость добровольно, либо гномы добьются своего силой. У бородатых подземельцев были прекрасно обученные воины и самое передовое вооружение, Солигия же, несмотря на все свое могущество и огромные территории, в этой ситуации оказалась почти беспомощной. На юге взбунтовался Ренс, растревоженный непомерными амбициями старой знати; степным пожаром полыхнули Княжества, разрываемые старой враждой между жившими там четырьмя расами; алым цветом межклановых войн окрасились берега Островов; вспомнила о своей ненависти к Проклятому роду Алессия, не так давно названная Озерным краем и освобожденная как раз одним из потомков Темного...Расколотая на несколько частей, горящих пламенем революции, Империя была не в состоянии вступить в противостояние с таким сильным противником как Подгорное царство, отлично знавшим все ее сильные и слабые стороны. Дело стремительно двинулось к гражданской войне, изнурительной, кровавой и опустошительной для обеих сторон, и главное - к полному исчезновению государства, начало которого когда-то положил сам Темный. Огромная страна, с тысячелетней историей оказалась на грани своего краха, чего Гродан Второй, правитель Империи, никак не мог допустить.

Срочно был организован стол переговоров между представителями Солигии и Подгорного царства, за которым дипломаты как гномьей вотчины, так и Солигии, как могли, старались тянуть время, пока их властители пытаются прийти к хоть какому-то согласию. Царь желал свободы для своего народа, который под властью солигийского императора растерял свою былую славу великих и непревзойденных оружейников и изобретателей, чьи плоды умственного труда столетиями присваивались ушлыми людишками. Гродан готов был пойти на некоторые уступки, тем более, что кое в чем в своих претензиях Подгорный правитель был прав - предыдущие императоры действительно слишком туго закрутили гайки в отношении гномов, за что сейчас пришла пора расплачиваться. Но терять солидный клок земли, исправно приносящий его государству пользу и прибыль, а также новые технологии Император тоже не хотел. Поэтому ситуация требовала нетривиального решения, которое устроило бы всех и предотвратила бы никому ненужную войну. И Император его нашел, причем с подачи самого Подгорного царя.

Во время очередной встречи за столом переговоров между царством гномов и Империей подгорный правитель разразился длинной речью о техническом превосходстве своего народа над остальными и незыблемости подобного положения вещей во всем мире. Чем Император Солигии не преминул воспользоваться, поймав того на слове и предложив Подгорному царю честное состязание, в котором и выяснится чья мысль в кузнечном деле наиболее остра - гномов или имперцев. Если победят гномы - Империя без промедления удовлетворит все их требования, если же победу одержат

имперские оружейники, то Подгорное царство откажется от своих притязаний на независимость, а Солигия согласится пойти на некоторые уступки со своей стороны. Предложение было чистой импровизацией Гродана, к тому времени уже внутренне приготовившегося к затяжной гражданской войне с пока еще союзниками и почти потерявший надежду урегулировать конфликт миром. Тем неожиданней оказалась реакция подгорного правителя, вдруг согласившегося побиться об заклад с Императором. Хотя вряд ли подобное поведение вредного гнома можно было назвать таким уж удивительным - просто он не хуже Императора понимал чем могло обернуться еще более сильное обострение конфликта. Тем более что переговоры к тому времени уже зашли в тупик, и как выкрутиться из такой щекотливой ситуации без ощутимых потерь оба правителя не имели никакого представления. Спонтанная инициатива же Гродана стала той самой соломинкой утопающего, за которую ухватились и царь, и Император, из врагов вмиг превратившихся в соперников в историческом соревновании на звание самого умного и находчивого.

Разумеется, предметом спора стало оружие, в котором гномы были признанными мастерами. К тому времени пороховое ружье - придумка горных мастеров, уже было широко распространено по всему Тарну, и два правителя договорились о создании новой его модификации, а главным критерием победы стала его дальнобойность и точность стрельбы. На подготовку конструкторам Империи и Подгорного царства дали месяц, по истечении которого оружейники обязаны были представить свои наработки и опытные образцы. Гномы были уверены в своей победе, солигийский же правитель лишь таинственно улыбался, видя самодовольство Подгорного владыки, не сомневавшегося в успехе своих умельцев.

Из-за намеренной оговорки Императора при заключении пари с Подгорным царем о соревновании имперских и гномьих оружейных дел мастеров, в состязании со стороны Солигии мог принять участие любой ее гражданин невзирая на расу и возраст, что значительно повышало шансы на победу Империи. Ведь в то время на ее обширной территории вполне мирно проживали представители всех рас, за века притерпевшихся к друг другу. Люди - исконные ее жители, орки - перебежчики с Норта и обретшие здесь вторую родину, гномы - вечные соседи, и даже некоторые остроухие зайцы чувствовали себя здесь довольно вольготно несмотря на весьма жесткие ограничения со стороны Солигии. И только представители одной расы держались несколько наособицу, принимаемые вроде бы и везде, но в то же время отторгаемые отовсюду. Гоблины. Зеленокожие, низкорослые, обманчиво-хрупкие, непохожие на других - они издревле подвергались гонениям других рас, не желающих признавать их равными себе. Быстрые, меткие, сильные и свирепые к другим не потому, что такова была их суть, но потому, что иного гоблины от других не видели. Долгое время они были головной болью Степи, которую делили с людьми и орками. Бескрайние пространства по обеим сторонам реки Намжил заливались кровью зеленокожих, которых люди и орки истребляли под корень из-за их непохожести на других и в целях завоевания новых земель. Миролюбивому племени скотоводов-кочевников пришлось стать беспощадными воинами в борьбе за собственную и без того короткую жизнь, но помогло им это мало. Несмотря на все их ухищрения более многочисленные люди и орки просто задавили бы их числом, полностью стерев с лица Тарна, не вмешайся вовремя Темный.

Вообще-то Властелин просто расширял свои владения, огнем и мечом проходя по захватываемым землям и вырезая всех нежелающих склониться перед ним, и даже не планировал вставать на защиту какого-то непонятного племени, тем более ему совсем неинтересного. В гоблинах эльфийский полукровка не видел никакой ценности - слишком малы, слишком малочисленны, разве что непохожи на других и потому ненавидимы. Именно последние два обстоятельства зацепили молодого короля, совсем недавно пережившего нечто подобное в родном краю эльфов. Находясь под влиянием собственных эмоций, вызванных бедственным положением гоблинов, Темный дал этому племени свою защиту и закрепил за ними право на владение землями, на которых издревле проживал зеленокожий народ. В свою очередь гоблины добровольно принесли ему вассальную клятву на крови, память о которой потомки Темного давно утратили. Зато не забыли сами гоблины, и потому, когда на их земли спустя тысячу лет снова пришли два человека из Проклятого рода, зеленокожие кочевники, к тому времени вновь набравшие силу и вступившие в конфликт с людьми за приграничные территории, не тронули их, мирно пропустив не только потомков Темного, но и караван, в составе которого они ехали. А спустя еще сто пятьдесят лет, когда гоблины вновь оказались на пороге вымирания из-за неуемных амбиций Степных княжеств владеть их землями, малый народец сам пришел к правителю новой Империи напомнить об обязательствах перед ним, взятых Темным и автоматически перешедших к его потомкам. Правнук короля Ригура, император Велизар от новых подданных и новых территорий отказываться не стал, вновь принял от гоблинов вассальную клятву, разобрался со степными князьями, припугнув тех войной, разорением и повышением налогов, разослал по гоблинским стойбищам своих наместников, причем постарался найти таких, в ком текла хотя бы капля гоблинской крови, выделил на развитие гоблинских территорий определенную статью бюджета да и благополучно забыл о них. С остальными императорами, пришедшими ему на смену, было то же самое - посылали обязательные проверки, назначали новых наместников на смену помершим, увеличивали бюджет на развитие и выбрасывали эту проблему из головы, принимаясь за решение более серьезных задач. Почти на три столетия гоблины оказались предоставлены самим себе, забытые, но не забывшие.

Ко времени правления Гродана малый народец гоблинов уже перестал быть диковинкой, но все еще оставался изгоем, несмотря на все попытки интегрироваться в общество империи. Их уже не презирали за свою непохожесть, но относились по-прежнему холодно, едва ли не враждебно. Тысячелетнюю вражду так скоро не забудешь. Тем не менее подобное поведение имперцев касательно гоблинов не помешало тем найти свое место в жизни Империи. Острый ум и невероятная сноровистость, позволяющая успевать практически везде, сделали их ценными помощниками во всем, что касалось цифр и сложных вычислений, потеснив на этом поприще даже гномов. В администрации у Гродана работало полсотни зеленокожих, причем на весьма высоких должностях и отлично справлявшихся со своей работой. Были среди представителей малого народца и прекрасные архитекторы и инженеры, художники и скульпторы, ученые и мастера-ремесленники. Жаль, что большой мир о них так и не узнавал, а если узнавал, то обычно не воспринимал всерьез. В глазах большинства имперцев, в том числе и их правителя, гоблины до сих пор оставались варварами, только недавно сменившими шкуры на одежду и научившиеся говорить, что последних категорически не устраивало. Поэтому, когда по Империи прокатилась новость о соревновании оружейников, зеленокожие поняли, что вот он - их шанс выделиться, привлечь к себе внимание и заставить остальных с собой считаться. Тем более, что свой кандидат у них уже был.