Чтение онлайн

– Дура, хочешь сказать? – прервал Кирилл.

Ольга громко расхохоталась, чем испугала собаку за глухим забором: та, как с цепи сорвалась – истошно залаяла, заскреблась, забилась о дощатую преграду.

Ольгин смех сразил Кирилла, по его бледному лицу пробежала беспомощная улыбка.

– Что-то я сегодня много смеюсь – не к добру. Ты не обижайся, Кирилл. Я не то хотела сказать. Трудно сразу найти общий язык, когда годами никак не общаешься…

– С чего ты взяла, что я обижаюсь? Пожалуйста, смейся, говори. И вообще, кто нам мешает общаться… Да чего там! Да, торгую фальшивкой! И сам стал какой-то фальшивый…

– Только

Ольга коснулась Кириллова плеча, успокаивающе провела ладонью по его руке до локтя. Рука Кирилла мгновенно, как сыпью, покрылась гусиной кожей. Он взглянул на Ольгу порывисто, коротко, и в его зрачках матово блеснула какая-то неизбывная тоска…

Ольга взмахнула руками и, отбросив спадающие босоножки, крикнула: «Догоняй!» Кирилл поначалу дёрнулся, но тут же сник, замедлил шаг.

Вскоре они миновали торговую палатку и вышли за пределы дачного кооператива. Узкой тропкой, изъеденной овражками, преодолели заросли березняка и очутились у одичавшей кромки пруда, как раз в том месте, где Ольга впервые увидела синюю стрекозку.

Она ходила кругами по отчаянно знакомому и уже чужому пятачку, раскрыв руки, и с непонятной тоской на сердце оглядывала каждую былинку. Здесь царила неестественная тишина. Даже с местного пляжа, оглашавшегося прежде детскими криками, несмотря на жару, не доносилось ни единого звука, словно все вымерли. По всему было видно, что в этот заброшенный уголок земли уже давно никто не забредает. Старые вётлы, некогда росшие за спинами юных рыболовов и защищавшие их от ветра и солнца, чернели теперь в траве поверженными стволами, а на их месте выросли другие, помельче и погуще. Трава – по пояс, воды почти не видно – всё покрыто сплошь жёлто-зелёной чешуйчатой коркой ряски. Полусгнившие мостки утопают в кудрявой пене водорослей. И только в одном месте, правее мостков, куда Ольга плюхнулась девятилетней девочкой, мистически чернеет водное окно…

– А ты сюда ходишь? – спросила Ольга, в надежде на положительный ответ.

– Да был пару раз… А чего здесь делать! Сама видишь…

– А змеи тут водятся? – пришло ей вдруг в голову, и она инстинктивно подалась в сторону Кирилла.

– Раньше ты не была такой боязливой, – заметил Кирилл, приобняв Ольгу за талию. – Ужей навалом. А чтоб какие другие… не знаю. Не видал.

И тут Ольгино внимание привлекло лёгкое движение над тёмным пятном на воде. Оно было призрачное, едва заметное, сверкнувшее, как звездочка. Ольга присмотрелась…. Да, это была она! Синяя стрекозка! Не может быть! В это время?! Она кружилась над тёмной лункой воды, что-то высматривая… Одинокая синяя стрекозка с отливающими перламутром крылышками…

Ольгу как что-то толкануло изнутри. Она сорвалась с места и с криком «Это она! Я здесь! Я здесь!» прыгнула на ветхие мостки. Мостки тут же подломились под ней, и она с шумным плеском и визгом, разбудив томящиеся в полусне окрестности, обрушилась в воду.

Синяя стрекозка не испугалась. Наоборот, как показалось Ольге, подлетела совсем близко, прошелестела крыльями у самого её уха, будто-то что-то шепнула, и, сделав над разрушенными мостками большую восьмёрку, растворилась в дымящемся от жары и света воздухе, словно её и не было…

Кирилл не сразу понял, что произошло. А когда понял, бросился к Ольге, протянул руку… Но она уже не нуждалась ни в чьей помощи. Ловко выскочив

– Кирюш, а, Кирюш, не хочешь искупаться?! Вода, как молочный суп!

– Ну, ты ненормальная…

– А теперь не смотри! – приказала Ольга и, зайдя в высокую траву, принялась снимать с себя мокрую одежду. Выжав топик, она расстелила его на земле, бережно положила на него свой талисман. Затем быстрым движением сняла шорты и оказалась, к удивлению Кирилла, совершенно голой. Она сделала это так просто, так естественно, словно была у себя дома, одна, без посторонних.

Кирилл, не успев отвернуться, теперь уже не желал этого. «Зов марала» возобновился в новом качестве. Он во все глаза пялился на Ольгу и, сам того не сознавая, шёл на сближение с ней, повторяя незамысловатую фразу: «А ты ничего, в порядке… Всё у тебя на месте…».

– Надеюсь, – отвечала Ольга, выжимая шорты. – А у тебя чего-то не хватает? Ты говоришь об этом сегодня не впервые.

– Почему не хватает?.. Чего не хватает?.. – бубнил Кирилл, как во сне. – А… юмор… понимаю… У меня всё на месте… Можешь убедиться…

– Не надо. Верю на слово.

Ольга подняла голову.

– Ой! Я же просила не смотреть, Кирилл! – воскликнула она, прикрывая шортами грудь и неловко улыбаясь.

Но Кирилл был уже совсем рядом – стоило руки протянуть. И он их протянул, схватил Ольгу за талию, облапил всю, тяжело дыша, обливаясь потом, затем повалил на землю и стал мять, как глину. И если бы «ваятель» проявил бережность к предмету своего вожделения, и если бы им руководило в этот момент ещё что-то, кроме вожделения, он бы достиг цели… «Скульптура», отдавшись поначалу на волю рук «мастера», вдруг почувствовала грубость и стала сопротивляться.

– Что ты делаешь, Кирилл! Мне же больно!

– Да ладно, – хрипел Кирилл в исступлении. – Вспомни детство… как ты хотела меня поцеловать… Ну вот… целуй!.. Хотела ведь, да?..

– Вспомнил, дурак! Отпусти! Я кричать буду!

– Ладно, Оль, не дури… Ну, чо те стоит… Ну, давай!..

– Стоит! – ухватилась Ольга за необходимое слово, не в силах оказывать дальнейшее сопротивление.

– Сколько? – ёрнически подхватил Кирилл, пытаясь высвободиться из штанов.

– Двести долларов! Деньги вперёд!

Кирилл мгновенно пришёл в себя, выпрямился, встав на колени.

– Да ты чо, правда что ль?..

– Ну, не за десять же рублей отдаваться первому встречному…

– Идёт! – взревел Кирилл и, распахнув руки, буквально сгрёб обессилевшую Ольгу в охапку.

Ольга расслабилась, будь что будет. И в этот миг, совсем рядом, в траве, послышался тихий хруст… Он мгновенно затмил для Ольги все шумы и звуки на свете! Он хлынул ей в уши призывным набатом! Он прозвучал, как трубный глас! Ольга оцепенела.

– Моя стрекозка! – прошептала она в отчаянии и, с неведомо откуда взявшейся силой, оттолкнула от себя чужое мужское тело – так что оно описало в воздухе дугу, потеряв при этом не желавшие до того сниматься штаны, и шлёпнулось спиной на мокрое ложе из ряски.

– Во, блин!.. Как это?.. Ну, ты… даёшь!.. Каратистка… что ль?.. Предупреждать… надо, – бултыхаясь в зелёной жиже, словно пойманный в сети зверёк, отплевывался травой и словами Кирилл.

Ольга поднялась, натянула на себя мокрую одежду и скрылась в ивняке. Но тут же вернулась и с комом в горле выложила: