Шепот Киприды
Шрифт:
Видимо, алкоголь и нервы дали о себе знать, я заснул, как младенец! Проснулся рано утром. Голова болела, видимо, от большой для меня дозы алкоголя. Но болела не только голова, а и правая ягодица, не очень, но все же болела. Я пошел в туалет, посмотрел в зеркало и увидел, что на моей правой половинке задницы был приклеен большой белый пластырь. Потрогав его пальцем, я почувствовал внутри себя что-то лишнее.
Зайдя на кухню, я увидел там Петра, который пил кофе и хитро улыбался.
– Я правильно понимаю, что там… – я указал пальцем на то место, где обнаружил пластырь.
Он улыбнулся:
– Да, мой друг, да, но другого места не нашлось…
– Погоди, ну ты же не врач, и как это
– Понимаешь, все не так сложно, как кажется на самом деле, и так в любом деле, поверь. Да ты и сам не хуже меня знаешь, ты же художник. Наш мозг достаточно легко впитывает в себя информацию и знания, если, конечно, для этого делать шаги навстречу и пробовать делать. И логика – это вообще великая вещь! Если ты разобрался в том или ином вопросе, попробовал сделать, то все получится, обязательно получится, просто многие языком болтают и не делают, да еще и боятся! Да-да, страх одолевает и не дает тебе двигаться, он – тормоз всего. Вот смотри, ты полезешь на Эльбрус?
– Нет, конечно, я и не думал об этом. И я боюсь, да и не надо мне это!
– Вот и я об этом. Как только ты будешь думать, узнаешь как, то и залезешь, точно залезешь, это я тебе говорю! Так и с твоей задницей: я изучил строение ягодиц, как расположены волокна мышц, где большее напряжение, а где те или иные не работают. Вот как ты думаешь, почему я спрятал камень в правую, а не в левую сторону?
– Да, наверное, все равно, они же одинаковые, вот ты и выбрал любую!
– А вот и нет. У тебя нагрузка на левую больше, поэтому она и тверже, а правая чуть слабее – там-то и есть потаенное место. Не волнуйся, волокна его сразу стянули, и он особо не должен тебе мешать, ну если только будет небольшой дискомфорт. Есть острые края, и я его поставил так, чтобы он меньше тебе докучал, а через месяц он обрастет достаточно плотной соединительнотканной капсулой, и ты про него просто забудешь. Ну не забудешь, конечно, такое не забывается! Да, и постарайся пока минимизировать нагрузку на правую сторону. В общем, осторожнее.
– Слушай, а может, его у тебя где-нибудь спрятать можно было, закопать поглубже?! А потом, когда все закончится, то…
– Не-е-ет, дружище, ничего уже не закончится, ничего. Это твоя история, в которую ты влип, и решать ее ты будешь сам, и только сам, поверь, уж я-то знаю. Ну все, уезжай, и запомни одно: сейчас ты новый, белый и чистый лист, тебя нет больше, нет тебя! И не вздумай соваться к дому, там дежурят, и у университета тоже, я видел чужих.
Петр позвал Мустафу и сказал:
– Прямо до Стамбула, и без остановок …
Мы обнялись, я поблагодарил друга и сел в машину на заднее сиденье. Петр сунул мне в руки черную книгу, на которой был нарисован человек с лицом, поделенным пополам, и шепнул:
– Тебе до Турции есть, чем заняться, Мустафа не разговорчив.
– Погоди, а деньги? Видит бог, я не знаю, когда я смогу с тобой рассчитаться, и смогу ли вовсе, сумма-то о-го-го какая!
– Знаешь, деньги – понятие относительное, они зарабатываются и тратятся, их мало всегда, много никогда не бывает. Я свои вопросы решу сам, ты закрой свой гештальт, закрой.
Мустафа надавил на педаль газа, и мы умчались в сторону юга. Я взял в руки книгу и прочел имя автора, им оказался мой друг Петр Иноземцев …
В неизвестность
До полуострова мы доехали за сутки, останавливались на отдых только один раз, где-то под Ростовом. Перед самым подъездом к месту назначения Мустафе позвонил Петр, там что-то переигралось: мы развернулись и ушли в сторону Новороссийска.
Я ощущал себя послушным, я не шел, а меня вели, и я абсолютно не противился
происходящему действию. В действительности я был тем самым белым и чистым листом, на котором должна была быть написана другая, вернее, иная история. У меня не было ощущения того, что я в тумане, что все это происходило не со мной, а наоборот, казалось, что реальность – сейчас, а жизнь моя до этого злосчастного звонка была туманом и совсем уж не моей.А может, этот звонок вовсе не был злосчастным? Может, наоборот, отлетела шелуха, все было не моим? Может, та моя жизнь была иллюзией? Не знаю, добрый или злой волшебник сыграл со мной в эту игру… А зачем, в чем смысл происходящего, и куда я приду теперь? Меня одолевал страх, настоящий животный страх. Как хорошо было лежать с любимой в постели, пить ею приготовленный кофе, растить ребенка, путешествовать и жить, да-да, жить, в конце концов! Была интересная работа, хобби и много-много всего, что не перечесть. И все это, как в чужом кино, как в книге, прочитанной мной вот прям недавно совсем! Нет ничего, есть я, есть Мустафа, который везет меня до какого-то определенного места и, видимо, оставит там; есть сорок тысяч долларов и миллиард в заднице! Вот это сюжет…
У меня было достаточно времени, пока мы на тихоходном пароме плыли по Черному морю в сторону Стамбула. Целых тридцать дней и ночей размышлений, чтения книги друга, уже по второму кругу, и любования горизонтом. Это самое время тянулось так долго, что казалось, даже не тянулось, а просто стояло на месте и не двигалось от слова «совсем»!
Мы сошли с трапа, прошли паспортный контроль, где в меня пристально вглядывался усатый турок, а после влились в бесконечный людской поток старого, полного мифов и легенд огромного мегаполиса. Мустафа свободно двигался по старинным улочкам, будто это был его родной город, я, задыхаясь, семенил за ним. Со стороны можно было подумать, что впереди идет отец, а позади, еле поспевая, догоняет сын.
Остановились мы на пересечении улицы Невие и улицы Эмин Синан Джамии в густонаселенном квартале города в комнатке метров семи с видом на кирпичную стену, до которой я дотянулся, высунув руку из окна. Мой сопровождающий о чем-то переговорил с хозяином на турецком языке и сказал, что плата внесена на полгода вперед, и не важно, буду я здесь жить или нет.
– Прощайте, я сделал то, что должен был, и возвращаюсь назад, у меня в Москве еще очень много работы.
– Погоди-погоди, а как же я? Я думал, ты мне и дальше поможешь…
– Я сделал все по инструкции, дальше, как сказал Петр, вы сами. Прощайте.
Мустафа ушел, а я остался один в этой комнатушке, с унитазом и душем на одном квадратном метре, и в абсолютной тишине. На кровати он оставил пакет, и я достал его содержимое. Там была машинка для стрижки головы, тот старый телефон девяностых годов и местная сим-карта, которую купил Мустафа. Еще лежала карта Стамбула и допотопный навигатор, ну и зарядки к навигатору и телефону. И все, я один в чужом и незнакомом мне городе, скорее, стране с этим набором туриста. Одно только радовало – я отлично знал английский язык, и у меня было много денег, хотя это понятие очень растяжимое.
Я оставил в кармане пятьсот долларов, а остальные, оглядев помещение, спрятал под фальшпотолком аккурат над головной частью моей кровати, потрогал правую ягодицу и рассмеялся, негромко, конечно же. Она не болела совсем, и камень не очень-то и ощущался, если только так, чуть-чуть, хотя размер его, надо сказать, был достаточно внушительным. Голову остриг и подравнял основательно отросшую с проседью бороду. Разглядев себя в зеркале, я обнаружил, что чем-то очень похож на местного жителя: лысая голова и борода, прям абрек, надеть папаху – и все, ни одна живая душа не признает жителя северной страны.