Шепот дьявола
Шрифт:
Но вместо того…
Сначала ей трудно было дотянуться, пришлось поднатужиться, чтобы проникнуть через что-то. Она смутно сознавала, что тратит слишком много собственной энергии или совсем другую энергию. Наконец она почувствовала знакомое ощущение смещения во времени, но как будто в тумане. Происходило что-то необычное, и она ощутила это, прежде чем открыла глаза и обнаружила, что находится в совершенно другой комнате, в какой-то гостиной.
Комната была ей незнакома.
Нелл старалась сообразить, где она, найти что-нибудь, что поможет ей определиться. На столике лежал обложкой
Но все же где она? И зачем она здесь? Это было ее обычное видение. Края размыты, смягчены, ее внимание, как обычно, направлено к центру. Но сейчас она испытывала странное чувство, внушающее ей настоящий страх. Она даже подумала, не выбраться ли из видения, но любопытство и глубокое стремление понять границы собственных возможностей заставили ее остаться. И в этот момент она увидела, как в комнату входит явно расстроенная Хейли.
За ней вошел Итан.
– Что, я еще и не должен злиться по этому поводу? – резко спросил он, хватая ее за руку и разворачивая лицом к себе как раз в тот момент, когда они поравнялись с Нелл.
– Конечно, не должен. Права у тебя такого нет, Итан, и мы оба это знаем.
– Нет права? Мы спим с тобой уже два месяца. Так неужели это не дает мне права сердиться, когда я узнаю, что ты одновременно спишь с Питером Линчем?
– Я же сказала, это не твое дело, Итан, мы просто трахаемся. – Она умышленно произнесла грубое слово, как бы получая от этого удовольствие. – И точка. Тебе это фавится, мне тоже, вот и все. Никаких обязательств, ожиданий и надежд ни с той, ни с другой стороны.
Итан явно был с ней не согласен, лицо мрачное, губы сжаты.
– И никакого уважения, так?
Хейли расхохоталась, потом с изумлением посмотрела на него.
– Уважение? Какое отношение имеет уважение к тому, чем мы с тобой занимаемся? Если бы мы делали это не в чистой постели, а на улице в грязи, то ничем бы не отличались от бродячих собак, когда у сучки течка.
– И у кого же из нас течка? – грубо спросил он. – У кого так чешется, что невозможно не почесать?
Хейли снова рассмеялась и вырвала руку.
– У меня, разумеется. У меня перманентная течка. Разве ты не знал? Разве не слышал? Господи, Итан, не делай вида, что ты не был уверен, что я шлюха, задолго до того, как начал за мной ухлестывать. А как насчет следов от плети у меня на спине? И ожогов от сигарет? Ты ведь даже ни разу ничего не спросил? Потому что именно это ты и рассчитывал увидеть, когда раздевал меня. Я права? Ну скажи, я права?
– Хейли…
– Шлюхи – они всегда клейменые. Мы носим свое клеймо, чтобы мужчины вроде тебя не испытывали угрызений совести, когда пинком выкидывают нас из постели до рассвета.
– Черт возьми, я никогда тебя не выгонял. Никогда.
– Да и нужды не было. Я всегда знала, чего тебе хотелось. Я всегда знаю, чего хотят мужчины. – Она резко отвернулась от него, видимо, собираясь выскочить из квартиры, и замерла на месте.
Нелл почувствовала, что Хейли смотрит прямо на нее расширенными
глазами, и внезапно осознала, что сестра видит ее. Это было немыслимо. Такого никогда не бывало раньше. Это было просто невозможно!Нелл уже не была потусторонним зрителем, она была там на самом деле.
– Да уж, я детектив что надо, – пробормотал Джастин. – Я не имею ни малейшего понятия, что мне искать.
Шелби вынуждена была с ним согласиться. По крайней мере, касательно бессмысленных поисков.
– Сколько детей родилось в этом приходе за последние сорок лет. Слушай, ты уверен, что в столе Джорджа на его работе нет ничего, что бы объясняло его интерес к этим старым документам?
Джастин наклонился, чтобы положить несколько свидетельств в стопку на столике, потом лениво потянулся.
– Лично я ничего не заметил. Господи, взгляни на часы. Разве мы не только что завтракали?
Шелби услышала, как урчит у нее в животе, и усмехнулась.
– Мой желудок утверждает, что плюшки мы съели давным-давно. Почему бы нам не дать дополнительную пищу сплетням и не пойти в кафе пообедать?
– А ты разве не устала? Мы копаемся в этих бумагах чертову уйму часов. Даже считать не хочется.
– Я по природе сова, для меня нормально не спать ночью, если меня что-то увлекает. – Она пожала плечами. – Тем более что завтра воскресенье, и мы оба можем спать сколько заблагорассудится, так что какого черта? Ты ведь сказал, что на этой неделе у тебя выходной?
– Официально. Шериф Коул заставляет нас работать сверхурочно, но настаивает, чтобы хоть один выходной в месяц мы имели, так что сейчас мой черед. И если не объявится еще один труп, мне завтра в офис являться не надо.
– Ты хочешь пойти домой и завалиться спать? Или пообедать в кафе? Вдруг мы все же сообразим, что Джордж разыскивал в этих свидетельствах?
У Джастина имелись догадки на этот счет, но ему нравилось быть в обществе Шелби. О сне думать не хотелось, поэтому он заявил, что идея пообедать ему нравится.
Они легко отыскали довольно уютную кабинку в конце зала.
Шелби заметила несколько заинтересованных взглядов, но сдержалась, не рассмеялась, только сказала Джас-тину:
– Жизнь в аквариуме, вот что такое Безмолвие.
Джастин с любопытством спросил:
– А что их больше волнует – то, что ты со мной, или то, что я с тобой?
– И то и другое, я думаю. Ты в этом расследовании довольно приметная личность, так что всем интересно знать, что ты делаешь. А что касается меня, то… давай скажем так: я редко обедаю с красивыми мужчинами.
– Ты меня удивила. И спасибо.
Она тихонько рассмеялась.
– Поскольку я обычно болтаюсь по городу со своими камерами и вижу много такого, чего иначе бы не увидела, я знаю наших городских мужчин достаточно хорошо. Наверное, слишком хорошо. И мне трудно представить кого-нибудь из них в роли бойфренда или любовника.
– Потому что на твоих снимках они такие, какие есть на самом деле? – догадался Джастин.
– Вроде того. Поразительно, как много людей воображают, что они находятся в каком-то обособленном мире, даже когда они на публике.