Чтение онлайн

Но, бедная девочка, она была покамест столь надорвана. Когда случилось это происшествие, она увидела, что Камбл и ее родители — сообщники; сговор, предположила она, вышел из-под контроля. Затем мать заметила пероксидные волосы Энн и — еще не решили, мертв Болэн или нет, — завизжала:

— Ах ты маленькая шлуха!

Когда Болэн обрел сознание, он обнаружил, что утратил почти все свое боковое зрение; произвелось тем самым то, что врач назвал «виньетированием»; ему оно сообщило ощущенье, что он глядит в пару трубок. Добавившись к безумной головной боли, у него начавшейся, это весьма обескураживало. Никто не знал, навсегда это или нет.

Энн приходила часто, но он ни разу не сумел вычислить, только что он ее

Постоянно входил и выходил Кловис, проявляя знакомство с персоналом. Болэну он давал кое-какие советы, казавшиеся поначалу довольно-таки дикими, но впоследствии выяснилось, что они разумны. Кловис кое-что устроил для их подкрепления, и два дня спустя Болэн почувствовал себя достаточно неплохо, чтобы им последовать.

Вызванные юрисконсультом Болэна, сидевшим сейчас подле него, в больницу прибыли Фицджералды, все трое. Болэн указал им на стулья, и они сели, рядом с раковиной.

— Как только сумею, — сказал Болэн, — отправлюсь в Ки-Уэст строить нетопырью башню. Планирую взять с собой Энн. Жить мы, конечно, будем вместе; «сожительствовать» это называется, как мне сообщает Хит. — Болэн сделал жест, отмечающий рядом советника Эгдона Хита. — Как по пути туда, так и после того, как там окажемся.

— Боюсь, это будет невозможно, — улыбнулась Ля, вместо глаз — вареные яйца. — Мы так не работаем.

— Просветите их, Хит.

Хит услужливо подлизался с предполагаемой, если не всамделишной волнистостью и чарующей меренговой улыбкой. Фицджералдов бросило в устрашающий дискомфорт.

— В настоящее время мы можем вручить вам произвольное количество повесток, — начал он. — Я рекомендовал своему клиенту подавать индивидуальный иск на сумму в два миллиона. У мистера Болэна имеется притягательная неспособность рассуждать в понятиях таких цифр. Потому я показал ему довольно сдержанную оценку налогового консультанта стоимости вашего ранчо и заверил своего клиента, что еще довольно много останется на сдачу! Я ни в коем случае не намекаю на алчность, когда утверждаю, что эта процедура произвела воздействие на пробуждение интереса мистера Болэна. И, разумеется, мы еще не отказались от мысли нацелиться и на банк париков. Моя личная точка зрения зиждется на том факте, что я здесь наудачу. А уезжать из своей конторы в Лос-Анджелесе стоит мне двадцать тысяч долларов в неделю.

Более того… мятную пастилку? — Они покачали головами. Он съел одну, фольгу смяв в ладони. — Более того, некий мистер Бренн Камбл, временно проживающий в жутком городишке, подписался под полудюжиной заявлений, составленных им собственноручно. По моей оценке, они дают понять криминальный оттенок всего этого дела, который можно рассмотреть с целью не только ободрать вас, но и упечь! — Он неискренне побормотал себе под нос, что надо бы отказаться от подобных выражений, после чего вскричал: — Вонючая какашка! Мне известно, каково это вам! Поначалу я не понимал, чего ради уезжать мне из Лос-Анджелеса. Просто не видел, и все. Но что-то тут меня возбудило. Что-то привело меня в восторг, и я это выискал. Лежал в своем «баркалодыре»{182}, пока меня не осенило. И выяснилось, что все дело здесь в том, что в удовлетворении этого иска у нас есть как карательные, так и компенсаторные варианты, и у меня, честно говоря, неким образом встало на то, чтобы представлять интересы этого человека. — Тут Хит подпустил себе в голос сухой епископальной насмешки, какой выучился много лет назад в Крэнбрукской школе для мальчиков{183}.

— Мистер Болэн заставил меня дать слово, что я скажу следующее: он отзовет меня в том случае, если ваша дочь отправится во Флориду не только без всяких помех, но и без неодобрения, выражаемого в условиях получения ею наследства. — Хит полагался на некую республиканскую основательность Фицджералдов в том,

— Мы не уступим шантажу, — твердо сказал один Фицджералд, а то и оба.

— Так и предполагается, — сказал Хит, — и подобная точка зрения наполняет меня удовольствием. Лично я и не рассчитывал никогда на то, что вы продадите свою дочь вниз по реке примерно тем манером, что был здесь обозначен.

— Хит, — сказал Болэн, — вы хотите объегорить.

— Вполне.

— Я говорил вам, что не потерплю вашей чертовой жадности, — сказал Болэн. Хит устыдился.

— Вы совершенно правы, — сказал он; такое себе он позволить мог. Болэн поймал оппозицию с поличным.

— Я предлагаю вам взять назад все, что вы сейчас сказали, — объявила барыня Фицджералд, глядя в потолок со скучающим речитативным видом, — пока у вас еще хоть что-то осталось.

— Добавить мне больше нечего, мадам, — сказал Хит, не только юрист, муж и отец, но и влиятельная персона, подарившая Лос-Анджелесской Епископальности ее особенный лоск. — Вы же знаете, как оно все. Предполагаю, мы начинаем подачу иска. Будьте добры, немедленно свяжитесь со своим адвокатом; и удостоверьтесь, что он хорош. — Фривольные подделки под щедрость со стороны Эгдона Хита.

— Я бы решила — ваши расследования должны продемонстрировать, что консультант у нас действен, — сказала барыня Фицджералд, и убежденье звучало в ее словах и только словах.

Встрял сам Фицджералд, довольно продолжительно похмыкав себе под нос.

— Вы, юристы, уже много лет меня дразните. Все вы — захолустные пентюхи, пока не сдохнете. Мне плевать, если вы даже по миллиону в месяц зашибаете.

— Валяйте. Вас замели. Произносите речь.

— Могу я продолжать, мистер Хит? Я говорил, что не могу не хмыкать… — Он показал, как это. — …когда думаю о вас, ребята. Вам в голову никогда не приходит человеческий фундамент. Вечно вы размахиваете своими повестками и предписаниями, а при том даже не видите, что закон — простое продолженье обычных человеческих дел.

— Это не так. Дальше.

— Могу продолжать, мистер Хит?

— Давайте. Но вас замели — и замели по-крупному.

— Можно мне сказать, ебаный ты ярыжка?

— Дьюк!

— Папочка!

— Дико и эмоционально неточно. Но говорите.

Фицджералд взял себя в руки и сказал:

— Как конкретный юрист в этом конкретном деле вы упустили то, что идеально выражает мною произносимое. — Фицджералд оседлал свой триумф, как уморительного товарища по детским играм. — Наша дочь уже выразила желание отправиться с мистером Болэном! — Барыня Фицджералд влилась в развлечение улыбчивого триумфа, направленного против этого лос-анджелесского тупицы.

— Это я знаю, — просто сказал Хит.

— Так в чем же тогда проблема? — хором спросил один Фицджералд, а то и оба сразу.

— Вы сказали, что ехать ей нельзя, — с еще большей простотой сказал Хит.

— Ваше мелкое для профессионального законника ощущенье уместности поведения удивляет нас, — сказала барыня Фицджералд. — Любой родитель признает в нашем отказе способ, к которому прибегают матери и отцы, чтобы выиграть время, покуда они свыкаются с мыслью. — Ее произношение слов «матери» и «отцы» было заимствовано прямиком из «Дика и Джейн»{184}. Фицджералды переглянулись. Навалились они плечом к плечу, завися сейчас от своей близости, своего знания друг друга. Это станет испытаньем того, на чем зиждется их брак.

— Мы решили, — сказал мистер Фицджералд, с надеждой глядя на свою невесту, — что Энн уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения. В данном случае… — О, это было прекрасно. — …мы определенно не одобряем ее решение.

— Но станете ли вы ей мешать? — взмолился Хит, собою не владея.

— Нет.

— Как! Вы распахиваете двери похоти!

— Хит, — предостерег Болэн.

— Она взрослая женщина, — стояла на своем барыня Фицджералд.

Хит принялся кричать: