Шахматы Богов
Шрифт:
Солнце скрывалось за горизонтом, небо по горизонту окрасилось в густой алый цвет, сегодня прольется много крови.
***
Черный ворон сидел на деревянной перекладине и наблюдал, как вокруг суетились люди, стуча молотками и топорами, сооружая деревянные настилы и поднимая к небу столбы. Некоторые поглядывали на птицу и переговаривались между собой. Ворон время от времени поправлял треплющиеся на ветру перья или же обтачивал клюв о перекладину.
Бездонный взгляд птицы заставлял рабочих сторониться подальше от нее, перекрещивать себя всеми знаками-оберегами, пришептывать дедовские заговоры, дабы ворон не посмотрел прямо в глаза и не накликал беду. Мурашки проступали по телу, холод подступал к сердцу,
Когда зазвенели окрестные звонницы, и вокруг стали разноситься песнопения, люди тут же бросали работу и, встав в полный рост, начинали перекрещивать себя по сторонам света, после приседая и кланяясь в сторону Главного Собора Истинной Церкви.
Ворон взглянул на белоснежное творение рук людских, после чего расправил крылья и взмыл вверх, облетая площадь, на которой словно деревья над землей поднимались эшафоты. Он поднялся выше и повернул в сторону дворца. Под парящими крыльями краснели крыши домов, сменялись переулки и улочки, мелькали фигурки людей. Небо обволакивалось дождевыми тучами, поднимался сильный ветер, приближалась Непогода.
***
За окном загорались уличные фонари, все чаще и чаще по примыкающей улице проходил патруль, проходящих людей становилось меньше, окна закрывали ставнями. Солдаты все чаще останавливали каждого встречного, некоторых после уводя с собой. В переулках и между домами мелькали тени, появились странные люди в черных плащах, подходящие к каждой двери и окну, останавливаясь на время и всматриваясь в щели ставень или вслушиваясь в доносящиеся разговоры.
Небо заволокло тяжелыми чернеющими тучами, время от времени доносились раскаты нарастающего грома. Где-то далеко мерцали молнии, предвещая сильную грозу.
Русберг, сидя на кровати с погашенной свечой в полумраке наступающей ночи, медленно перематывал руки черной тканью, чтобы доспехи не звенели. Дорожный плащ валялся на полу, клинки лежали рядом на кровати. За дверью иногда кто-то проходил - половые доски немного поскрипывали. Время от времени с улицы доносились звуки, Русберг отвлекался на них, потом вновь возвращался к приготовлениям, тем временем на снаружи стремительно темнело. Закончив с последней тканью, он встал, закрепил ножны с клинками за спиной, закрыл лицо черной тканью так, что лишь глаза были видны, и встал на стул, достав засапожный нож. Лезвие медленно прочерчивало черту за чертой по потолочным доскам. Линии пересекались, дуги соединялись и расходились. Вскоре Русберг закончил и, еле слышно открыв окно, шагнул на крышу.
Городские крыши плотно примыкали друг другу по одной улице, закрывая собой небольшие подворья и переулочки. Древесная крыша сменялась черепичной, малые домовые трубы большими, от крыши до крыши лежали доски, используемые трубочистами. Он быстро и бесшумно бежал по тем, не привлекая внимания ночных патрулей, появлявшихся все чаще при приближении к центральной площади города. Дома строились не выше второго этажа, при этом уровень крыш у всех домов был предельно одинаков. Над городом возвышались лишь Дворец Империи и Собор Истинной Церкви со своими прорезающими небо шпилями.
В темноте набирающей силу непогоды никто из ходивших по улице не видел, как тень прыгала с крыши на крышу, стремительно направляясь ко Дворцу, обнесенному высокой крепостной стеной. Каждого, кто сегодня обязан был ходить по улицам, заботило то, что вскоре грянет гроза, и придется мокнуть. Первые капли принимались падать с неба, раскаты грома усиливались и все чаще сопровождались сверканием молний.
Русберг остановился и присел. Внизу раскинулась центральная площадь, за которой возвышались дворцовые стены с башнями. Широкие штандарты колыхались на усиливающемся ветру. На площади покачивались исклеванные птицами тела висельников. Вдоль площади строевым шагом ходил десяток
легионеров в белых одеждах поверх лат. По сторону от площади у подножия Собора стояло два десятка церковных воинов в рясах, среди которых Русберг ощущал сильных магов.Стена воды низринулась с небес, тяжелые капли разом ударили по крышам, барабаня песнь проливного дождя. Легионеры в раз обмокли, и одежды на них стали облипать доспехи, церковники спрятались под арками Собора. Набирающие силу ручьи забурлили по улицам и площади, устремляясь в решетчатые колодцы канализации.
В любой неприступной крепости есть одно слабое место.
Он спрыгнул с крыши дома, соскочив на утопающую в водных потоках улицу. Что-либо увидеть в этом дожде стало невозможным далее, чем на десять шагов. Уже не стоило опасаться быть замеченным, все поспешили спрятаться. Потоки воды омывали проржавевшую решетку, закрывавшую сточную яму в переулке, из мрака канализации доносился шум бушующих стоков. Русберг взялся за прутья и постарался ее сорвать без лишнего шума, скрежет металла о камни заглушался барабанной дробью капель дождя и журчанием потоков воды. Старый металл поддался, освобождая путь в царство мрака и смрада.
Большой сточный тоннель наполовину утопал в бурлящем потоки смешавшейся с испражнениями и помоями сточной водой. Зловонная жижа неслась подобно реке, стремясь прочь из города. Он, не обращая внимания ни на вонь, ни на то, что пришлось погрузиться в эту жижу по пояс, двигался по тоннелю против течения, преграждая путь врезающейся в него массе. Через определенное расстояние к тоннелю примыкали такие же, из которых также били потоки стоков. Словно вся эта масса только и ждала, когда он спустится, чтобы встретить именно его.
Смрад от сточных вод наполнял воздух вытесняя все неспособное ему противостоять, находиться здесь было настоящим испытанием. Русберг мог длительное время не дышать при весьма интенсивном движении, что и спасало его от нахождения здесь столь долгое, растягивающееся в вечность время. Он ощущал, как над его головой на поверхности, не смотря на проливной дождь, проходили патрули, как у ворот почти задремал часовой под звуки барабанящего дождя. Его сознание захлестывала сила, накапливаемая перед Собором и внутри его, и это была сила Смерти, тысяч умерших. Каждый камень площади и Собора пропитался исторгаемой силой в момент гибели, и сейчас вся эта мощь искала лишь того, кто использует ее. Страшная и в то же время манящая сила притягивала, хотелось бросить все, что задумано, вцепиться в нее незримыми простым смертным магическими связями и обрушить своды Собора, и Дворца, где обитали повинные в стольких смертях. Но он все же сдержался и продолжил свой путь.
Чувства обострились настолько, что он мог видеть малейшие вибрации магии, ощущать ее источники, это помогало обходить ловушки внутри тоннелей. Кровь внутри жил пульсировала, прогоняя по телу остатки кислорода, выдох и сразу же глубокий вдох - смрадный запах наполнил легкие, глаза почти заслезились, шаг ускорился. Но желание вернуться, вцепиться в посмертную мощь городской площади и разом покончить со всем, что так ненавистно, не отпускало. Дурман от притягательной силы смешивался с выворачивающим изнутри смрадным запахом.
Полусгнившая ржавая лестница поднималась из канализационного потока вверх прямо в узкий желоб колодца, служившего для спуска, рядом в потолке чернели отверстия сливов, из которых вырывались потоки воды. Карабкаться по лестнице приходилось с осторожностью, опасаясь сорваться вместе с отлетевшими проржавевшими насквозь кусками металла. Тяжелая мелко ячеечная решетка покрылась наростами плесени по периметру, ее не беспокоили долгое время, и она от этого стала еще более неподатливой. Сверху никого не было, Русберг уперся спиной в решетку, ногами в проемы между камнями кладки, напрягся от усилия - решетка поддалась, отрываясь частями приварившегося к камню проржавевшего металла.