Чтение онлайн

В неярком свете коптилки лица моих товарищей кажутся старше, суровее. Как всегда спокойно, смотрит голубыми глазами Алексей Саморуков. Он обладает удивительной способностью сохранять выдержку, самообладание в любых условиях, даже тогда, когда земля вокруг рушится от разрывов бомб и снарядов.

Рядом с Алексеем нетерпеливо ерзает на скамейке Анатолий Белоусов. Чувствуется, ему не сидится на одном месте. Деятельная живая натура Анатолия требует движений, действия. В черных волосах капитана поблескивает седина память о рейдах в тыл врага.

Старше нас всех Александр Ишков, который среди грубоватого фронтового люда славится своей вежливостью, корректностью. При нем даже самые

Белоусов, отогнув рукав ватника, смотрит на часы: восемь. Через два часа нашему полку приказано атаковать фашистов, засевших в развалинах Тракторного завода.

– Проклятые гансы!
– Анатолий вскакивает со скамейки и оказывается у окошка, покрытого пушистым налетом инея.
– Какого... черта они здесь уперлись, как бараны?

Мы целиком разделяем негодование товарища. Уже всему Сталинграду известно о капитуляции Паулюса. Группировка фашистов, окруженная в южных районах города, сложила оружие. И только здесь, на севере, засев в руинах Тракторного завода, гитлеровцы продолжают отчаянно сопротивляться.

На что они надеются? Кольцо наших войск намертво обхватило остатки 6-й немецкой армии. Им некуда деться. Самое разумное сейчас для них - сдаться. Каждый лишний час сопротивления только увеличивает число жертв - от наших бомб и снарядов, от жестоких морозов, от голода. Много позднее мне довелось прочитать к одной книге, что гитлеровские офицеры получали в Сталинграде по 150 граммов хлеба в сутки, солдаты - по 50. Зачастую и эта мизерная норма урезывалась наполовину. Питались кониной - мясом замерзших лошадей.

Еще в начале января над позициями гитлеровцев были разбросаны с самолетов тысячи листовок с "Обращением к солдатам и офицерам немецкой армии, окруженным в районе Сталинграда". Его подписали командующие Сталинградским и Донским фронтами генерал-полковник А. И. Еременко и генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский. "Немецкий солдат, сдающийся в плен в безнадежном наложении, говорилось в обращении, - совершает не поступок позора, а акт благоразумия".

Советское командование искренне стремилось предотвратить массовые, бессмысленные жертвы. И не наша вина, что гремели бои, лилась кровь. С упорством фанатиков гитлеровское командование требовало от своих потрепанных вояк одного: сражаться. Не надеясь на силу приказа, фашисты ужесточали репрессии. Исступленной, звериной злобой наполнены строки документа, найденного среди бумаг разгромленного штаба одного из гитлеровских корпусов: "Каждый, кто попытается капитулировать, будет расстрелян! Каждый, кто выкинет над окопом белый флаг, будет расстрелян! Каждый, кто поднимет сброшенный с самолета хлеб и колбасу и не сдаст их, будет расстрелян!"

В это же время по окруженной группировке был отдан не менее людоедский приказ: "Раненым и больным не выдавать больше ни грамма продовольствия".

И в это же время но личному распоряжению Геббельса все радиопередачи для солдат и офицеров армии Паулюса, гибнущей в сталинградском котле, в обязательном порядке заканчивались песней: "Вслед за декабрем всегда приходит снова май". Трудно придумать более чудовищную, более циничную насмешку над людьми, обреченными на мучительную гибель среди чужих, полыхающих огнем и ненавистью руин.

Ничего не помогло - ни яростные попытки вызволить из окружения войска 6-й армии, ни угрозы расстрела, ни сентиментальные песенки. В плен стихийно сдавались и отдельные солдаты, и батальоны, и даже полки. Те самые, что под громы победных оркестров вступали в Брюссель, маршировали по Парижу. Те самые, что предавали огню города Югославии и Греции, проливали кровь мирных польских

Стойкость и мужество советских воинов отрезвили немало голов, затуманенных бредовыми идеями о мировом господстве. Бессмысленность дальнейшего сопротивления в конце концов признал и сам Паулюс, 30 января 1943 года произведенный Гитлером в генерал-фельдмаршалы. Через день он подписал приказ о капитуляции южной группировки гитлеровских войск.

А северная еще продолжала сопротивляться...

Многого мы не знали в те дни, многое стало известно лишь годы и годы спустя. Одно мы понимали тогда хорошо - гигантское сражение на Волге идет к концу. И каждый из нас горел желанием сделать все, чтобы приблизить дни победы, как можно быстрее очистить израненный город от фашистской нечисти.

... Мы еще раз проверили готовность к атаке. Вроде бы все предусмотрели, все прикинули. Но на войне как на войне - возможны любые неожиданности. Гитлеровцы превратили Тракторный завод в сильный опорный пункт. Развалины были буквально нашпигованы огневыми точками. Каждый метр земли, усеянный битым кирпичом и горелым железом, простреливался вражескими пулеметами.

А сил у нас было, как говорится, кот наплакал. В полку осталось всего несколько десятков активных штыков. На полнокровную роту не наберется. Бои в Сталинграде обошлись нам высокой ценой.

Боевые действия в городе значительно отличаются от тех, которые ведутся в полевых условиях. Высокие здания и другие сооружения, вплотную примыкающие друг к другу, заметно сужают обзор, сковывают маневр, усложняют действия приданных подразделений. Разрушенные дома, завалы на улицах, минно-взрывные заграждения, пожары расчленяют первоначально принятый боевой порядок атакующих подразделений на отдельные группы, которым зачастую приходится действовать самостоятельно.

Бои в Сталинграде привели к рождению новых приемов борьбы с противником. В условиях большого города наиболее эффективными оказались действия штурмовых групп и штурмовых отрядов. Их состав и структура зависели от характера атакуемого объекта, его величины, прочности обороны, боеспособности гарнизона. Все это влияло и на выбор средств поддержки атакующих подразделений.

Вот и на этот раз мы тщательно прикидывали своп возможности, стараясь максимально использовать все, что было в наличии.

– Негусто получается, - озабоченно сдвинул брови Саморуков.

– Гранат побольше надо взять, - заметил Белоусов.
– Гранатой немца из любой щели выковырнешь.

Ишков вышел и через несколько минут вернулся, неся в одной руке котелок с горячим чаем, в другой - буханку мерзлого хлеба.

– Чай - это хорошо!
– оживился Белоусов и хитровато посмотрел на меня.
– А чего-нибудь покрепче не найдется?

– Покрепче будет, когда доложишь, что твои разведчики дали фрицам прикурить как следует, - ответил я.

Под дружеские шутки быстро опустели кружки с чаем. Белоусов поднялся из-за стола первым.

– Я пошел на НП, - коротко произнес он уже другим, посерьезневшем голосом.

Мы молча посмотрели ему вслед. На минуту в избушке повисла тревожная тишина. "Увидимся ли после боя?" - подумал я. Те же мысли прочитал и на лицах товарищей. Война научила нас смотреть правде в глаза, какой бы жестокой она ни была. Можно разговаривать с другом, и через какое-то время увидеть его лежащим на земле с окровавленным виском, на котором уже не тают редкие холодные снежинки... И никто не знает, когда и с кем это случится. Капитан Анатолий Арсентьевич Белоусов прошел живым и невредимым сквозь пекло сражения под Сталинградом. Фашистская пуля нашла его на Днепре промозглой осенью 1943 года...