Чтение онлайн

— Вера. Это оружие мне подарил Лаврентий Берия. Как ты думаешь, могут они его у меня забрать? Тебе Гриша вообще ничего не рассказывал?

— У нас не принято… — Начала было Вера.

— Ну и дураки, — отрезал Александр. — Нужно знать кого охраняешь.

Пароходные круизы в один — два дня были очень популярны в среде советского начальства и простых граждан. Речные и морские порты имели внушающие уважение флоты таких теплоходов и пароходов. У Сталина до некоторых пор был собственный пароход, но он постепенно ветшал и был списан. Замену ему делать Сталин запретил, предпочитая пользоваться в поездах по реке теплоходами Московского пароходства.

Ничего особенного, но с воды было куда интереснее наблюдать салюты, и на такие вот поездки обычно приглашали исключительно своих.

Допускался небольшой разврат, но строго между незамужними дамами и неженатыми мужчинами, а также теми, кто находился в

состоянии развода. Все прочие знали, что вызов в партийный комитет за аморальное поведение — так называемую аморалку, это только предвестник грядущих сложностей в жизни. Если конечно не удавалось на парткоме отбрехаться. Вообще за моралью советского человека следили не очень пристально. Были и гулящие девки, и ну вот совсем проститутки, которые за деньги, а также отдельные кабинеты в саунах, где не проверяли паспорта и Пансионаты Выходного дня с одноместными номерами, поэтому пошалить было где. Но это ровно до тех пор, пока ты не попадался. Далее следовала чистка на парткоме, или если беспартийный — на профкоме, с лишением всяких благ, типа бесплатных путёвок и премий. Впрочем, с рабочего человека что взять, и дело обычно затухало, на уровне лишения ежемесячной премии. Но вот для ответственных работников, всё было куда хуже. Там любой скандал мог стать причиной задержки в карьере, или вообще поводом для её остановки и в совсем тяжёлых случаях увольнения так, что уволенный сразу оказывался фактически выдворен из общественной жизни. Нет, не навсегда, но на срок достаточный чтобы человек всё осознал.

Конечно Александр понимал, что рано или поздно придётся жениться, но в Москве было полно таких вариантов, когда муж и жена давали друг другу полную свободу гуляя на стороне. Главным было опять-таки не попадаться и избегать публичных скандалов.

Но в восемнадцать, и даже в двадцать восемь лет, никто к Александру и не подойдёт.

Вера, красивая от природы, после того как её приодели и подкрасили специалисты Лейзера стала просто невероятно хороша. Сам Сашка не отказался бы от такой девицы у себя в постели, но понимал, что ей действительно пора становиться мамочкой, чтобы не потерять часть себя.

У Александра уже было так много знакомых, что от вереницы рукопожатий скоро заныла рука, а тут ещё Берия, со своей медвежьей хваткой, которого он нашёл на самой верхней палубе.

— О! Самый геройский комсомолец пожаловал. — Берия уже чуть принявший вина довольно захохотал. — Смотри Коба какую красотку с собой привёл. Сейчас меня Нино растерзает. — Нино Теймуразовна стоявшая рядом, и точно знавшая что Лаврентий ей никогда не изменял, только улыбнулась, и взяв ситуацию в свои руки, подошла к Вере, и о чём-то говоря увела её в сторонку, где под навесом был сервирован столик для кремлёвских жён и подруг.

— Ты не голодный? — Заботливо спросил Берия Александра. — Шашлыки не скоро будут. Только начали жарить. Там вон, столик, салаты всякие, закуски.

— Спасибо Лаврентий Павлович. — Александр благодарно кивнул. — Мы с Верой не удержались и заехали в ресторан.

— Она кто? — Берия сверкнув стёклами пенсне, посмотрел куда-то вдаль, продолжая в целом контролировать ситуацию.

— Да охранница моя. Девчонка интересная, ладная, не дура, владеет тремя языками. Но что-то в ней заклинило. На детей смотрит и чуть не плачет. Своего хочет. Я её сюда привёз, так, пусть посмотрит, может сладится у неё с кем.

Берия уже оценивший и стоимость украшений, и общий вид девушки, кивнул. Ему было важно, чтобы в ближний круг не попадали люди чужие идеологически и духовно, но у Александра было хорошее чутьё на людей. И та, девочка… Рита. Бывший нарком НКВД не сразу вспомнил имя миниатюрной красотки. Хорошая девочка. Правильная. И эта судя по всему тоже. В Госконтроль кого попало не берут. Можно было оказаться на госслужбе с пятном в биографии, но не в Госконтроле.

— А сам что думаешь?

— В смысле брака? — уточнил Александр. — Лет через тридцать, возможно. А в восемнадцать лет… Да даже в двадцать восемь. Я сейчас пришёл с работы, учебники почитал, и уже полночь. К восьми на работу. До четырёх непрерывно встречи. А будет семья? Вот уж тогда я наработаю…

Сидевший чуть в стороне Булганин, попивавший красное вино, отставил бокал на столик стоявший между ним и Сталиным, и негромко рассмеялся.

— Лаврентий ну зачем ему жена? Ты видел, как вокруг него вьются девчонки в театре?

— Пусть гуляет пока молодой. — Сталин тоже отставил бокал. — Мы тоже были не ангелы. Но у нас была общая любовь — революция. Да и потом было не до амуров. Но сейчас-то? Парень много делает, да. Очень много. Так что пусть гуляет.

— Кстати про «сделал». — Булганин снова рассмеялся. — На совещании по системам управления, товарищ Глушков, раскритиковал всех. Гнеденко, Анатолия Ивановича Китова, Белоногова [8] ,

говорит неправильно мы ставим задачи. Если нужно получить информацию об источнике, первое о чём нужно думать, это о линиях связи. Потому что источники будут всё сложнее и сложнее, информации всё больше и больше, а стало быть мы по телефонным линям быстро упрёмся в потолок. И что пока не поздно нужно тянуть информационною хорду под трассой Ленинград — Москва — Казань — Уфа, а во вторую думать об источниках данных, накопителях, и о едином отраслевом стандарте на все внедряемые устройства [9] . Хотя ещё месяц назад, на межминистерском семинаре, всё было чинно-благородно. — Булганин поднял бокал и сделал глоток. — Это не вы ли Александр Леонидович, сбили с пути истинного нашего великого кибернетика?

— Да как можно. — Александр шагнул к столу с закусками и налив себе в стакан сока, вернулся к мангалу. — Поговорили — то всего час. Да я ему пару картинок показал. Остальное он сам. Помните, как там у Пушкина?

«— Под этим вдовьим чёрным покрывалом, Чуть узенькую пятку я заметил. — Довольно с вас. У вас воображенье В минуту дорисует остальное; Оно у нас проворней живописца, Вам всё равно, с чего бы ни начать, С бровей ли, с ног ли [10] ».

Присутствующие негромко рассмеялись.

— Вы показываете инженерам очень интересные пятки. — Смеясь сказал Сталин. — А можете чем-то помочь нашим ракетчикам?

— Ракетчикам? — Александр даже немного растерялся. — Не думаю. Нет, наверное. Ну нарисую я красивый звездолёт, а из чего у него сделан корпус? А как работает турбокомпрессор? А как они хранят топливо, и что в конце концов они там заправляют ему в баки? Я ничего этого не знаю и не смогу ответить ни на один вопрос.

— Это хорошо, что вы, Александр не стали ничего придумывать сверх того, что знаете. — Произнёс Сталин, который вообще мало кого называл по имени и отчеству. — Это по-коммунистически. В связи с этим у меня вопрос. А почему вы не вступаете в партию? У вас есть какие-то идеологические разногласия?

— Нет, разумеется. — Александр качнул головой. — Просто помню, что для вступления нужен кандидатский стаж и рекомендации. Да и не считаю, что это особенно важно. Человек либо коммунист и коллективист, в смысле «за други своя», либо всё остальное. А член он партии при этом или нет как-то всё равно.

— И этот ответ мне нравится [11] ! — произнёс со смехом Булганин показывая знакомство с произведениями Дюма.

— Тем не менее, товарищ Саша, принято решение зачесть вам в кандидатский стаж работу в Казанском Горкоме, и в Совете Министров, а также полученные боевые награды. Рекомендации… Я думаю Лаврентий Павлович не откажет? А я дам вторую рекомендацию. Так что дело можно сказать решённое. — Сталин пожевал мундштук незажжённой трубки, и вздохнул. Курить хотелось невероятно, но врачи твёрдо предупредили. Не больше двух трубок в день. — Теперь, когда мы решили самое важное, осталось решить всё что идёт пунктом «Прочее».

— Да, Александр Леонидович. — Взял слово Булганин. — Как вы смотрите на то, чтобы взять под себя ещё одну должность? Есть у нас комитет по новой технике при Совмине. Директора, который будет тянуть текучку, мы уже подобрали. Им будет ещё один заслуженный товарищ, имя которого вы может слышали — Артур Христианович…

— Артузов? — Александр удивлённо поднял брови. — Так вроде бы его…

— Нет конечно. — Сталин рассмеялся. — Сидел тихо в Подмосковье, готовил кадры… А тут вдруг на волю запросился. Ну мы и подумали. А почему нет? Руководить он умеет, в интригах подкован. Вот пусть и займётся почти привычным делом.