Сфера Танатоса
Шрифт:
Пока на глаз электронной книги открывал им небольшое, но очень чёткое и яркое трёхмерное изображение, показывающее, какую-то красивую женщину, стоящую среди цветов, Рико унылым голосом поинтересовался:
– Тебе тоже не нравится наш мир, Анхель?
Быстро просматривая оглавление статьи, которое высветилось ярко-красными буквами на фоне голубого неба с белыми облачками, подмастерье ответил:
– Рико, не знаю как тебе, но лично я считаю, что Мундо дель-Танатос это самая настоящее инферно, о котором каждое воскресенье твердит нам наш бесноватый кюре, говоря, что все, кто откажутся служить Танатосу, сгорят в нём, а Цветы Танатоса, поверь мне, пострашнее любого, даже самого злобного, дьявола. Послушай, парень, я не могу поверить своим глазам. Это что же получается, где-то есть планета, на которой живёт семнадцать с половиной миллиардов человек? Ничего не понимаю, о чём тут написано. Какие маршруты проложены
Рико тут же оживился и пододвинулся поближе. На трёхмерном экране перед ними высветилась галактика Млечный Путь, на краю которой ярко вспыхивала и гасла среди множества золотистых искорок зелёная точка Астазии. После этого они просмотрели весь раздел и узнали, что на эту курортную планету, оказывается, каждый год прилетает почти сто миллиардов человек только для того, чтобы отдохнуть на ней, бродя по лесам и горам, купаясь в море и горячих минеральных источниках. При этом их обслуживали миллиарды людей и жили они в сказочно прекрасных дворцах, а те дворцы, в которых жили отдыхающие, и вовсе не поддавались никакому описанию. Покой жителей и отдыхающих охраняла огромная армия солдат, которые летали на своих огромных авиасах далеко за пределами планеты. От этого увлекательного занятия их отвлёк громкий стук в дверь. Кому-то из пеонов срочно потребовалась помощь кузнеца Рико. Анхель с сожалением выключил книгу и сказал:
– Это наверное Пабло. У него вчера сломался его трабайядор де феррео. Он наверное, опять нагрузил его так, что тот брюхом за землю цеплялся. Надо этого дурака как-то проучить. Ладно, Рико, я займусь его трабайядором, а ты строчи письмо своему будущему тестю, но не начисто. Как только я вразумлю эту тупую бестолочь, то приду и прочитаю. Если ты действительно хочешь вернуться в кандадо дель-Сессар, то и письмо должен написать такое, чтобы над ним никто не стал смеяться.
Анхель пошел открывать широкие двери кузницы, а Рико, вздохнув, достал из стола чистый лист бумаги и принялся строчить письмо дону Рамиресу. Памятуя о словах Анхеля, он старательно подбирал слова и обороты речи, чтобы объяснить супериору, что теперь он готов продолжить дело своего отца и не дать пресечься славному роду де Ла Хойя. Его подмастерье тем временем втащил четырёхколёсного трабайядора, у которого снова лопнул рычаг подвески, в кузницу и костерил ленивого Пабло самыми последними словами, а тот лишь посмеивался. Улыбка сошла с лица этого неряшливого и небритого типа только тогда, когда Анхель ознакомил его со стоимостью ремонта и сказал, что тот полностью исчерпал свой лимит бесплатного обслуживания. Тут Пабло, словно подменили, и он взревел нечеловеческим голосом. Рико слушал его проклятья минуты три, после чего вышел из деспахо, подошел к разоравшемуся пеону и ткнул его тремя пальцами в бок, отчего у того перехватило дыхание и пеон моментально умолк, продолжая беззвучно открывать и закрывать рот, но не в силах вымолвить ни слова.
Без каких либо эмоций Рико толкнул его ладонью в лоб, а Анхель подставил Пабло железный стул и тот плюхнулся на него с побагровевшей физиономией. После этого подмастерье с силой хлопнул пеона по жирной спине и тот, наконец, сделал вдох и испуганно втянул голову в плечи. За кузнецом водились такие шуточки. Он умел так ударить человека одними только пальцами, что тот мог и загнуться, если он сам или Анхель не придут на помощь. Отдышавшись, Пабло взвыл:
– Контрамаестре Рико, но это же сущий грабёж! Где я возьму такие деньги? Мне нечем тебе заплатить.
– А ты пойди и пожалуйся старосте, Пабло. – Деловитым тоном посоветовал ему кузнец – А я включу амулет памяти твоего трубайядора и он увидит, как ты издеваешься над этой бедной машиной. Только за последний год я ремонтировал и настраивал твоего трубайядора сорок три раза, Пабло, и это мне уже надоело, не говоря уже про то, что ты один не торопишься приносить мне продукты, а если и приносишь, то всё время норовишь подсунуть какую-нибудь тухлятину. Так что иди и готовь деньги. Придётся тебе какое-то время пить домашнее пиво вместо вина, Пабло. Придёшь за своим трубайядором после обеда. Надо бы мне не торопиться с ним, но сейчас время сева, а мне не хочется, чтобы твоя семья потом голодала весь год.
Дети Пабло, трое пареньков, и его жена Кончита, которые притащили трубайядора, одобрительно закивали головами. Это была не первая взбучка, которую Рико устраивал лодырю и пьянице. Однажды тот по пьянке избил жену и он не просто вмешался, а сделал так, что этот вздорный тип потом почти две недели еле волочил ноги и даже курандеро Пуэбло дель-Торро, старик Маноло, ничем не
мог ему помочь и только массаж, сделанный кузнецом, поставил грубияна на ноги. В каком-то смысле слова Пабло просто мстил ему таким образом, за нанесённую ему обиду, но Рико, прочитав это в его голове, не стал ничего говорить. Анхель подал пеону стакан воды и сказал:– Пабло, за всё в этой жизни нужно платить. Считай, что ты ещё легко отделался, а теперь проваливай, не мешай нам работать. Скоро сюда примчится за своим разбитым авиасом благородный дон Хесус и если он увидит, что мы занимаемся твоим трубайядором, а не его рухлядью, то быть тебе битым. Так что не испытывай судьбу понапрасну.
Услышав, что в кузницу может в любую минуту прибыть Хесус де Гадо, Пабло моментально вскочил на ноги и выбежал из кузницы. Этого обидчивого и мстительного молодого идальго в Пуэбло дель-Торро боялись многие. Отцом молодого кабальеро де волар был владетельный барон и его кандадо дель-Бьянко, находился всего в каких-то пятидесяти километрах от их пуэбло, а потому хотя оно и не принадлежало им, молодой баронет считал его чуть ли не своей вотчиной, но прилетал сюда только по одной причине, – Риккардо Санчес считался самым лучшим кузнецом чуть ли не во всём баррио и вместе с Анхелем мог поднять авиас буквально из руин. Рико Хесус де Гадо откровенно побаивался, но над всеми остальными пеонами измывался, как только мог, но при этом никогда благоразумно не перегибал палку, так как прекрасно знал, чем это может для него закончится. Здоровенного кузнеца он опасался даже не смотря на то, что всегда прилетал в Пуэбло дель-Торро с пятью своими дружками.
Пабло Пататас убрался из кузницы и Рико вместе с Анхелем вернулся в деспахо, где подмастерье внимательно прочитал его письмо, сделал кое какие правки, приписал несколько своих витиеватых предложений и велел переписать всё набело, а сам пошел разбирать многострадальный трабайядор де феррео. Кузнец переписал письмо, вложил его в большой конверт, нарисовал на нём кинжал и розу, после чего отнёс его в корреас, авиас де корреос ещё не прилетал, и присоединился к нему через час. До обеда они возились с четырехколесной машиной и когда собрались было пообедать, в кузницу ввалился баронет Хесус де Гадо с дружками, все шестеро находились в хорошем подпитии и громко горланили, но при виде широкоплечего кузнеца моментально умолкли. Прямо с порога дон Хесус громко гаркнул:
– Ну, что кузнец, ты починил мой авиас?
– Нет. – Спокойно ответил ему Рико – Дон Хесус, вы так покалечили его, что на это уйдёт не менее недели. Зато я могу вас обрадовать, – вы ни в чём не виноваты и счёт за ремонт можете выставить торговцу, продавшему вам этот авиас, хотя тот и начнёт вопить, что амулет памяти зафиксировал, как вы сами спрыгнули с него. Когда я вчера разобрал авиас, то первым делом включил второй амулет памяти и просмотрел запись. Я могу показать её и вам, дон Хесус, но боюсь, что вы из неё ничего не поймёте, на ней одни только кривые линии, но именно они сказали мне, что двигатель вашего авиаса работал очень неустойчиво, отчего тот в полёте то и дело дёргался. В общем этот авиас сам выбросил вас из седла и вам ещё очень повезло, что вы угодили в кусты. Ещё вчера я написал своё заключение и сейчас вручу его вам, вот только помою руки. С ним вы можете смело отправляться к дону Леону, чтобы потребовать с него неустойку или новый авиас, только не забудьте предупредить его, что счёт за ремонт я направлю ему, а не вашему батюшке. Вас устроит это, дон Хесус?
Ещё бы это не устроило идальго, вечно сидящего без гроша, а потому вынужденного пьянствовать за чужой счёт. Все шестеро бездельников с мечами, разодетые в шелка, дружно заржали, а дон Хесус радостно воскликнул:
– Давай скорее своё письмо, Рико! Представляю себе, какая рожа будет у Леона, когда я суну его под нос этому старому торгашу. Чёртов засранец, он ведь мог запросто угробить меня своим авиасом. Хотя я и был позавчера изрядно пьян, с исправного авиаса точно не свалился бы. Ну, ничего, Леон мне заплатит за это сполна, а ты тоже можешь потребовать за ремонт авиаса побольше, кузнец. Не стесняйся, у этого пройдохи много денег.
Рико отрицательно помотал головой и сказал:
– Нет, дон Хесус, я всегда беру за работу ровно столько, сколько она стоит и делаю только то, о чём меня просят. Вы попросили разобраться, в чём дело и я это сделал. Сейчас я принесу вам своё заключение по поводу аварии.
Рико подошел к рукомойнику, вымыл руки и только после этого отправился в деспахо. Шестеро идальго тем временем обсуждали, сколько денег можно будет слупить с торговца авиасами и где им лучше всего пропить эти денежки. В конечном итоге они сошлись на том, что по такому поводу им можно отправиться в Капитал дель-Соль, чтобы пройтись по столичным кабакам. Как только Рико вынес письмо, Хесус де Гадо быстро прочитал его, радостно заржал и громко воскликнул: