Северное сияние
Шрифт:
— Да. Шумихи будет меньше, чем если мы пойдём в лекционный зал. К тому же, они захотят увидеть образцы, так что уж я лучше сразу пошлю за Привратником… Тяжёлые времена наступили нынче, Стельмария.
— Тебе нужен отдых.
Он растянулся в одном из кресел, и Лира больше не видела его лица.
— Конечно, конечно. И переодеться тоже не мешало бы. Здесь наверняка существует какой-нибудь старинный обычай, позволяющий оштрафовать меня на дюжину бутылок вина, если я рискну появиться в Комнате Отдыха в неподобающей одежде. А ещё мне нужен хороший трёхдневный
В дверь постучали, и Камердинер внёс серебряный поднос с кофейником и чашкой.
— Благодарю, Рен, — кивнул лорд Азраил. — Скажите, уж не токайское ли я вижу на столе?
— Ректор заказал его специально для вас, милорд, — сказал Камердинер. — Из урожая 98 года осталось всего три дюжины бутылок.
— Всё хорошее когда-нибудь кончается. Поставьте, пожалуйста, поднос здесь, рядом со мной. Да, и попросите Привратника принести сюда два ящика, которые я оставил в сторожке, хорошо?
— Сюда, милорд?
— Да, дружище, сюда. И ещё мне понадобится экран и проекционный фонарь, тоже сюда и прямо сейчас.
Камердинер открыл рот от удивления и с трудом удержался от вопроса или возражения.
— Рен, вы забываетесь, — произнёс лорд Азраил. — Не задавайте вопросов, просто делайте, что вам говорят.
— Хорошо, милорд, — ответил Камердинер. — Тогда, я полагаю, о ваших планах должен знать мистер Каусон, милорд, иначе он будет удивлён, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Понимаю. Поставьте его в известность.
Мистером Каусоном звали Дворецкого. Между ним и Камердинером тлела старинная вражда. Дворецкий стоял ступенькой выше на лестнице субординации, но у Камердинера было гораздо больше возможностей снискать расположение Мудрецов, и извлекать из этого максимальную выгоду. Он с огромным удовольствием ухватился за эту возможность продеймонстрировать Дворецкому свою осведомленность в том, что творится в Комнате Отдыха.
Камердинер поклонился и вышел. Лира наблюдала, как её дядя налил полную чашку кофе, разом осушил и наполнил ещё одну, которую стал пить уже медленнее. Она была заинтригована: какие еще образцы? И зачем проекционный фонарь? Что такого срочного и важного он хочет показать Мудрецам?
Вот лорд Азраил встал и повернулся спиной к камину. Теперь, видя его целиком, Лира восхитилась его разительному контрасту с пухлым Камердинером, или с бледными и сутулыми Мудрецами. Лорд Азраил был высок и широк в плечах, загорелое лицо светилось энергией, а глаза его, казалось, вспыхивали и сверкали от необузданной весёлости. Такое лицо подходило властелину и бойцу, но никак не мягкосердечному опекуну. Все его движения были широкими и выверенными, как у дикого зверя, и, оказавшись в комнате, он действительно походил на дикого зверя, запертого в слишком узкую клетку.
Сейчас Лорд Азраил казался задумчивым и отсутствующим. Его деймон подошла к нему и склонила голову ему на талию. Он бросил на неё странный взгляд, а потом шагнул к столу, вынул пробку из графина с токайским и налил вино в бокал. У Лиры ёкнуло сердце.
— Нет!
Тихий крик сорвался
с её губ прежде, чем она успела подумать. Лорд Азраил моментально обернулся.— Кто здесь?
Что ей оставалось делать? Она вывалилась из шкафа и, подпрыгнув, выхватила бокал из его руки. Вино выплеснулось на стол и ковер, а бокал вдребезги разбился. Он схватил её за запястье и выкрутил руку.
— Лира! Что, чёрт возьми, ты творишь?
— Отпустите, и я всё расскажу!
— Да я тебе сначала руку сломаю! Как ты вообще осмелилась сюда прийти?
— Я только что спасла вам жизнь!
На секунду оба замерли: девочка, согнувшись от боли и стараясь не разреветься в голос, и нависший над нею хмурый великан.
— Что ты сказала? — спросил он уже спокойнее.
— Это вино отравлено, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Я видела, как Ректор всыпал в него какой-то порошок.
Он отпустил её руку. Лира осела на пол, и взволнованный Пантелеймон опустился ей на плечо. Дядя взирал на неё сверху со сдержанной яростью, и она не осмеливалась поднять на него глаза.
— Я пришла просто посмотреть, на что похожа эта комната, — вымолвила Лира. — Знаю, я не должна была этого делать. И уже собиралась уйти, пока кто-нибудь не пришёл, как вдруг услышала шаги Ректора и оказалась в ловушке. Шкаф — единственное место, где я могла спрятаться. А потом увидела, как он травит вино. Если бы не я…
Раздался стук в дверь.
— Это, должно быть, Привратник, — перебил её лорд Азраил. — Дуй в шкаф. Но если я услышу оттуда хоть малейший шорох, ты пожалеешь, что родилась на свет.
Она метнулась назад, и лорд Азраил, подождав, пока она прикроет дверцу, откликнулся:
— Войдите.
Это и вправду был Привратник.
— Сюда, милорд?
Лира увидела пожилого мужчину, нерешительно остановившегося на пороге. За ним маячил угол большого деревянного ящика.
— Да, всё верно, Шатер, — сказал лорд Азраил. — Принесите оба ящика и поставьте у стола.
Лира немного расслабилась, и позволила себе ощутить боль в запястье и в плече. Будь она плаксой, то тут же разрыдалась бы. Но вместо этого она только сжала зубы и стала медленно двигать рукой, пока боль не ослабла.
Раздались звуки бьющегося стекла и разливаемой жидкости.
— Черт побери, Шатер, вы неосторожный старый дурак! Взгляните, что вы натворили!
Однако Лира всё видела. Дядя устроил так, что графин с токайским упал со стола, а виноватым оказался Привратник. Старик осторожно опустил ящик и принялся извиняться.
— Мне в самом деле очень жаль, милорд… должно быть, я подошёл ближе, чем думал…
— Принесите что-нибудь, чтобы вытереть лужу. И поторопитесь, пока она не впиталась в ковёр!
Привратник поспешно выбежал. Лорд Азраил подошёл к шкафу и, понизив голос, сказал:
— Раз уж ты здесь, можешь сослужить мне службу. Внимательно наблюдай за Ректором, когда он войдёт. Если расскажешь мне потом что-нибудь интересное, я избавлю тебя от последствий истории, в которую ты влипла. Ясно?
— Да, дядя.