Северная война
Шрифт:
– Они эти товары германцам перепродают?
– Да.
Векомир прищурился, посмотрел на солнце и задал новый вопрос:
– Сколько у тебя сейчас воинов?
– В старшей дружине, которая получает жалованье по старым расценкам, четыреста воинов. Это моя гвардия. Да в младшей дружине еще триста пятьдесят человек. Всем униформу пошил и погоны, про которые тебе говорил, ввел. Правда, пока без знаков различия.
– И что дружинники?
– Сначала немного поворчали, мол, все друг на дружку похожи, а теперь уже привыкли и гордятся тем, что они от остальных венедов отличаются.
– А с кораблями что?
– Кораблей сейчас одиннадцать. Шнеккеры 'Яровит' и 'Крес' используются для патрулирования и обучения варогов.
– Ну, а как твои вароги поживают?
– Датский молодняк учится воевать, убивать и чтить Яровита. Вскоре думаю первую полусотню из старших возрастов в дело бросить, чтобы кровушки вражеской немного пролили.
– А ты не думаешь, что они могут обернуть оружие против тебя?
– Думаю, конечно. Причем постоянно. Поэтому за варогами присматриваю даже больше, чем за собственными детьми.
– Угум! А по хозяйству что?
– Развиваюсь потихоньку. Бумажное производство перетащил в Рарог и Блажко там уже все отладил. Крестьяне не бедствуют, снабжают город продовольствием и высаживают кукурузу, что из Винланда варяги привезли. Сейчас каменные башни строим и третью ветряную мельницу. Лесопилку налаживаем и расширяем меловой карьер. Огненные смеси производим, кислоты начинаем делать и красители свои, а скоро порох появится. Рыболовецкую артель организовал и зимой попробую рыбий жир получить. Кузнецы куют оружие, инструменты и все, что потребно в хозяйстве. Ткачихи молодых датчанок к делу приставили. В прошлом году Гончарная слободка появилась, и пару трактиров с постоялыми дворами поставили, а в следующем кирпичное производство, если получится, надо организовать. В храме Яровита уже полтора десятка служителей - все молодые да рьяные, учат варогов и молодежь из городка. В общем, нормально все, не без дурости, конечно, и со своими трудностями, но дело идет. Что-то покупаем, а что-то продаем. На вывоз мясо и солонина, льняные ткани, водка, гвозди, скобы и оловянная посуда, да трофеи с походов, а ввозим смолу и железо, строительный камень и соль, клей и кожу. От соседей приезжают мастера к нам учиться, и мы им рады, что не тайна, всем делимся и ничего не скрываем, ведь народу это на пользу, а европейцы за нами все равно не успеют. Времени вот только постоянно не хватает, а так-то живем хорошо...
Прерывая меня, Векомир закашлялся, затем сделал пару глотков настоя и мотнул головой:
– Тяжко... Дряхлею я, и недолго мне жить осталось... Год-другой, и все, отправлюсь к богам. Вот только неизвестно к каким... К Святовиду в Ирий или в Пекло к Чернобогу.
– За что же тебя в Пекло?
– спросил я.
– А зачем я великим предкам нужен, если не сберегу свой народ от крестоносцев?
– Ты делаешь, что можешь, так что насчет этого переживать не стоит.
– И все же нет-нет, проскакивает мыслишка, что слишком мы медлительны, а главное, дума тяжкая меня гнетет, что некого после себя верховным жрецом оставить. В Ночь Сварога люди становятся слабее, больше на оружие и хитрость полагаются, а в День все обратно отыгрывается, железо прежней власти уже не имеет и во главе всего ставится кровное родство и сила духа. Поэтому все меньше среди нас, не только венедов, но и других народов, способных к волхованию людей. Да и мы, кто помнит прежние времена, слабеем, многое забываем и теряем свои знания.
– Но, теряя одно, всегда можно приобрести нечто другое. Да и преемника ты себе можешь найти, пусть не волхва, а самого лучшего воина в храме.
– Это, да, так, наверное, и придется поступить. Однако не об этом я с тобой хотел поговорить Вадим. Про моего преемника и то, что будет потом, мы опосля беседу заведем,
а сейчас потолкуем об ином.– Я готов. Что-то нужно сделать?
– Да. Скажи, что ты знаешь про полоцкого князя Василько Святославича?
– Почти ничего. В прошлой жизни он не совершил ничего великого, и я его не запомнил, а в этой слышал про него кое-что краем уха.
– Что именно?
– Что человек он в возрасте и сидит в Полоцке. Что он внук Всеслава Брячиславича, князя-оборотня и великого чародея. Что дочь свою недавно выдал за одного из Ольговичей, кажется, за Святослава, сына Всеволода. Что с Мстиславичами дружен и что по молодости он служил у ромейского императора и был неплохим полководцем. Вот, пожалуй, и все. А в чем интерес к этому слабому Рюриковичу на окраине Руси?
– В том, что осенью прошлого года он тайно прибыл на Руян. Князь Василько был болен и искал исцеления у наших волхвов. Ему помогли и вылечили от хвори. После чего он отрекся от чужой веры и всю зиму провел в Коренице, в храме Яровита, а ранней весной приехал в Аркону. Мы с ним встретились, и он изъявил желание помочь Венедии в отражении католической угрозы.
– Я про это ничего не знал.
– Тебе и не надо было. Событие, не ахти какое и держали мы его в тайне, а тебе за военными делами в Арконе бывать некогда.
– Это правда, некогда. А Васильку Святославичу можно верить?
– Можно.
– И в чем выражается его помощь? Он желает стать военачальником?
– Нет. От болезни князя Василько исцелили, а вот годы и шрамы от полученных в молодости ранений, при нем остались. Поэтому все, что он может, это давать советы и помогать нам с поднаемом воинов, не только на Руси, но и в степи.
– В Тьмутаракани?
– Эх, Вадим, - старик вздохнул, - ты за походами света белого совсем не видишь. Тьмутаракань вот уж тридцать лет как под ромеями. Продали Рюриковичи свое наследие от Святослава Игоревича братьям во Христе. За монету медную Тьмутаракань отдали, и все рода славянского корня, что там жили, теперь либо империи служат, либо ушли к половцам. Кто в Приднепровскую орду, кто в Лукоморскую, кто в Донскую. Ну, а иные на Русь подались. Поспрашивал бы ты своих дружинников из Киева об этом.
– Спрашивал уже. Но прав ты, Векомир, за своими заботами забываю про дальние земли.
– Вот-вот.
Волхв покачал головой и огладил бороду, а я направил разговор дальше:
– Так что там с воинами и Василько Святославичем?
– Среди степняков у князя много друзей, которые стали вождями и атаманами. Большая часть из них в разные годы вместе с ним во славу императора Ионны сражалась, и Василько отослал им письма с предложением послужить Венедии. Кроме того послания были отправлены некоторым русским князьям.
– Векомир опять зашелся в сильном кашле, прижал к губам платок, сплюнул в него, снова выпил целебного настоя и продолжил: - Несколько дней назад был получен ответ от некоторых вожаков и одного князя. Все они готовы повоевать за веру предков и серебро, поэтому через два месяца около пятисот воинов прибудут в Новгород.
– С наемниками понятно, а что за князь готов с католиками биться?
– Иван Берладник. Знаешь такого?
– Этого-то знаю. Все же личность заметная. Первый служилый князь из Рюриковичей. Пару лет назад сидел в Звенигороде, а потом сцепился с галицким князем Владимирко и захватил его город. Однако не удержал добычу и лишился всего, что имел. С тех пор бегает по границам Руси и готов предложить свой меч и услуги дружины из верных людей любому, кто позвенит кошельком. Я ладожских Соколов просил отправить вербовщиков в Берлады, где Иван Ростиславич после бегства из родных краев прятался, но они не справились. Первый посланец в дороге сгинул, а второй князя в Берладах не застал. Он, вроде бы как на Киев к Ольговичам ушел, которые обещают его обратно в Звенигороде на княжеский стол посадить. Вот только ничего у них не выйдет. В этом году старшим Ольговичам конец придет.