Севастопольская страда
Шрифт:
Прибывшее подкрепление позволили немецким десантникам подавить огневые точки противника и прорвать его береговую оборону, но ожидаемого успеха это не принесло.
Командовавший десантом майор Арним докладывал по радио, что наткнулся на хорошо оборудованную оборону противника с проволочными заграждениями и минными полями. Попытка прорваться сходу обернулась для немцев серьезными потерями, и полковник запросил поддержку огнем, что и было сделано. По указанным полковникам координатам ударили немецкие орудия, но вслед за ними и советская артиллерия.
Обе стороны вступили в гонку, кто быстрее окажет помощь своим солдатам и
Когда Арним попытался расширить занятый плацдарм, он наткнулся на яростное сопротивление противника мало уступавшего по своей численности. С большим трудом десантникам удалось продвинуться на десять - пятнадцать метров вперед и их наступательных порыв выдохся. Требовалось срочное пополнение десанта и немцам пришлось готовить четвертую волну.
Под непрерывным огнем с того берега, им удалось переправить полторы роты солдат и два орудия с боеприпасами и на этом переправа закрылась. Наступил рассвет, и переправляться через бухту было невозможно.
Согласно первоначальному плану, после высадки десанта предполагалось произвести наступление на Кадыровку и совместными ударами развалить оборону противника на этом участке фронта. Однако все указывало, что у русских здесь сил было гораздо больше, чем предполагалось ранее. Пытаясь исправить положение и не дать Рокоссовскому перебросить под Балаклаву дополнительные силы, Фреттер-Пико приказал начать наступление по всему фронту.
И вновь загрохотал весь СОР с севера до юга. Вновь противник стал безжалостно терзать советскую оборону минами и снарядами, а она отвечала ему тем же. Точно понимая всю важность момента, Константин Рокоссовский приказал не жалеть снарядом, решительно и бесповоротно очищая и без того не очень богаты запасы крепости. В этот день было все на кону и командующий, не имел право на жалость ни к людям, ни к арсеналам.
Разгадав замысел противника, Рокоссовский сосредоточил главную силу своего контрудара на южной части обороны города. Сюда, для отражения атак немецкой пехоты и уничтожения десанта, были стянуты все силы крепости.
Не имея возможности атаковать вражеский десант танками, генерал приказал подвергнуть вражеский плацдарм артобстрелу, после чего атаковать пехотой. Трижды в день, защитники Севастополя атаковали неприятеля, неторопливо и методично отвоевывая занятую им территорию. Немцы отчаянно пытались помочь десанту огнем со своего берега бухты и ударами с воздуха, но все было напрасно. Прекратив наступление на некоторое время, русские солдаты возобновляли его вновь и вновь.
Напрасно приткнувшиеся к трубкам радисты взывали о помощи, которая должна была прийти с наступлением ночи. К семи часам вечера все было кончено. Те, кто не бросил оружие и не поднял руки, прося о пощаде, были либо уничтожены, либо застрелились.
Также не принесло ощутимых результатов и остальное наступление врага. Сколько не пытались немцы прорвать советскую оборону, везде они натыкались на упорное сопротивление и яростные контратаки. Враг так и не дошел до Кадыровки, не взял он Сапун-гору и высоту 125,7, ни овладел фортом 'Сталин', батареей Александера и не прорвался к Инкерману.
Утром 1 июля Фреттер-Пико доложил в ставку фюрера, что штурм
Севастополя окончился неудачей и для взятия русской крепости необходимы дополнительные силы и в первую очередь авиация.В ответ, генерал услышал много лестных слов о способностях генерала, но отставки, которой так боялся Фреттер-Пико, не последовало.
– Если план 'Блау' будет выполнен, так как он был задуман, а успехи наших войск под Воронежем и на Дону однозначно говорят об этом, то Севастополь обречен. Наши войска выгонят русских с Кубани, Новороссийска, Туапсе и Сухуми и эта русская крепость к началу осени сама падет нам в руки. Не стоит больше тратить сил на штурм этой скалы. Организуйте её полную блокаду и пусть сидящие в Севастополе русские перемрут с голоду, как сейчас умирают в Петербурге. Создайте такое кольцо, чтобы мышь не могла проскочить в Севастополь, не говоря о корабле или самолете. Сил для этого у вас хватает, очень надеюсь, что хватит способностей - язвительно бросил своему генералу фюрер и повесил трубку.
Через день, заместитель наркома обороны Мехлис, докладывал Верховному Главнокомандующему о положении на Крымском фронте.
– Немцы полностью прекратили активные действия на всех участках фронта, товарищ Сталин, как у нас под Керчью, так и под Севастополем. Согласно сведениям от комфронта Рокоссовского, артиллерийские обстрелы города прекратились, имеются лишь спорадические перестрелки по линии фронта.
– Да, Герой Советского Союза товарищ Рокоссовский доклад нам об этом. Вы тоже считаете, что враг отказался от штурма и перешел к планомерной осаде города?
– Мы с генералом Малинным пришли к такому же мнению, Иосиф Виссарионович.
– Это хорошо, это очень хорошо, - вождь на некоторое время замолчал, а затем спросил Мехлиса.
– По мнению товарища Рокоссовского, немцы попытаются удушить Севастополь морской блокадой. Ставка считает, что это нельзя допустить любой ценой и основная тяжесть по снабжению города ляжет на плечи Черноморского флота. У вас сложились неплохие отношения с товарищем Октябрьским, я бы сказал, что и определенное взаимопонимание. Как вы относитесь к тому, чтобы ещё немного задержаться в Керчи и поработать на благо общего дела?
– Вы прекрасно знаете, товарищ Сталин, что я готов сражаться там, куда пошлет меня партия и советское правительство - браво отрапортовал Лев Захарович, ничуть не кривя душой.
– Спасибо за честный ответ, товарищ Мехлис. Ставка очень надеется, что вы, вместе с командующим Крымским фронтом генерал-лейтенантом Петровым сделаете все, чтобы Севастополь не достался врагу.
– Как с Петровым, а как же Рокоссовский?
– изумился Мехлис, - вы, что забираете его от нас?
– Ставка считает целесообразнее отозвать товарища Рокоссовского из Севастополя, - со вздохом произнес Сталин, - у нас есть ещё другие места, где нужны его талант и умение.
– На Дон, товарищ Сталин?
– моментально спросил Мехлис, хорошо зная положение дел на Юго-Западном фронте, и не угадал.
– Нет, товарищ Мехлис, под Ленинград. Товарищ Жданов очень просил прислать его на помощь Волховскому фронту.
Даже говоря по ВЧ, Сталин старался быть лаконичным, так как не испытывал особого доверия к технике. Зная эту привычку, Мехлис не стал развивать тему разговора.
– Значит, я не увижу его и не смогу с ним попрощаться - с искренним сожалением произнес Лев Захарович.