Сеть. Книга 1
Шрифт:
– Я не представляю, с чего начинать.
– Я подскажу тебе, не зря же я служила в Интерполе, а некоторые и вообще в СБ. Мы можем проследить движение всего транспорта, которое произошло в том месте, где вы прятали ваши семьи.
– А если Филиппос затер маршруты?
– Слава богу, тем, кто вешал на орбите спутники для Интерпола, хватило ума не встраивать их в Сеть. Спутники лишь сливают информацию, но управляются только по секретным каналам из своих ведомств. И у нас есть такой канал, с высочайшего разрешения.
– Серьезно?
– Абсолютно.
– Тогда показывай!
В обыкновенной с виду комнате под номером 107 стояло оборудование для мониторинга
Вокруг домов бегали люди, животные, тени меняли свое положение. Полина признала свою маму, а потом и отца. На душе стало томительно грустно. Как всегда, в таких ситуациях появилась мысль: а как было бы, если бы они сделали по-другому? Каково Генри, у которого помимо родителей есть еще братья и сестры? Их еще жальче. Также подумала она и о том, что из-за нее Генри попал в эту ситуацию. Если и ему придут в голову те же мысли, то недалеко и до ненависти.
Полина усилием воли выбила из головы дурацкие мысли. Не стоило их думать. Тем временем голограмма показывала начало следующего дня. Ее отец и отец Генри начали утро с готовки на открытом огне. Сэм Макдауэлл ходил с ружьем, а отец Полины не отходил от костра. Высыпали сестры и братья Генри. Они кружились поблизости от мазанок. Потом все быстро забежали внутрь на завтрак. В этот момент на мазанки упала тень и в экран попал мощный четырехвинтовой конвертоплан. Люди в серых одеждах быстро забежали в дома. Мориц замедлила воспроизведение и еще приблизила картинку.
Люди были одеты в серую униформу и вооружены. Они вытолкали из домиков семьи Громовых и Макдауэллов. Она увидела, как отца Генри прикладом ударили в спину за то, что он пытался оградить детей от грубого обращения. У Полины выступили слезы и сжались кулаки. Мориц перевела камеру на конвертоплан, выбрала контекстное меню на нем и выбрала пункт «Отследить маршрут». Фиолетовая полоса прочертилась по удалившейся перспективе земной поверхности. Конвертоплан отправился в Европу. Сделал посадку недалеко от Ниццы. Во время посадки его никто не покидал. Потом взлетел и отправился прямиком в Гренландию. Достигнув северной оконечности, аппарат сел.
Полина была уверена, что им удастся увидеть, куда высадили ее родителей и семью Генри, но не тут-то было. Над наблюдаемым районом возник большой черный круг, закрывший минимум двести километров в диаметре.
– Черт! Что за гадость! – воскликнула Мориц. – Они провели нас!
– Мы хотя бы знаем, что они в Гренландии. А спутники следят только в оптическом диапазоне?
– Нет, разумеется. – Мориц выбрала тепловой режим.
Он тоже оказался закрытым для наблюдений. Режим электромагнитной активности стал бесполезным из-за помех. Филиппос упорно не хотел сдавать местоположение своей базы.
– А ты можешь найти информацию по всем подводным базам в тех краях? – Полина поняла, что Филиппос не оставит им шанса отыскать его таким способом.
– Э-э-э, могу, наверное. Надо сделать запрос.
– Не надо. Лучше скажи, откуда ее можно почерпнуть, и я найду ее без запросов.
– Блин! Я все время забываю, на что ты способна. Разумеется. Научный отдел, раздел «Морские исследовательские станции».
– Нам с Генри надо попасть во внешний мир.
Полина
хотела сказать еще что-то, но тут по хриплой древней громкой связи раздался еле узнаваемый голос Ягло:– Алекса, мы подключили программатор. Извольте убедиться.
Мориц решила, что оставлять мужчин один на один с такой опасной игрушкой не стоит. Полина придерживалась того же мнения. К тому же она единственная испытала его работу на себе и могла дать какие-нибудь ценные указания. Когда они зашли в «ленинскую комнату», то стали свидетелями подготовки превращения Томаша Фирека в сверхчеловека. Степан затягивал струбцинами голову Томаша.
– Так пойдет? – спрашивал он каждый раз, делая оборот винта.
Томаш дергал головой, чтобы проверить надежность закрепления.
– Еще чуть-чуть.
– Бесполезно, она у него сминается, – пошутил Ягло.
– Мягкая, как твой язык, – ответил Томаш.
– Томаш, ты все взвесил? – серьезно спросила Мориц.
– Да, а что мне может грозить? Я так понял, что если не пользоваться сверхспособностями, то и последствий не будет. У нас есть человек, который научит, подскажет. Правда, Полина?
– Да, разумеется, помогу, чем смогу.
– Ладно, рассказывай, что делать дальше, – попросила Мориц.
– Надо сидеть неподвижно и смотреть на яркий свет. Программирование происходит световыми импульсами через зрительный нерв. Как сказал Блохин, это самый короткий путь в мозг.
– Еще раз спрашиваю, Томаш, ты готов?
– Всегда готов!
– Включайте.
Аппарат беззвучно включился. Зажегся свет. На обратной стороне программатора, на экране, появились командные строки. Каждая строка соответствовала по названию программе, записываемой в память человека. Предлагалось выбрать, какую способность записать. Алекса выбрала «Слух». Программатор начал запись, отмеряя проценты в обратную сторону. Потом выбрала «Зрение», «Ночное зрение», «Аналитика», «Бум эритроцитов», «Устройство и особенности техники, используемой Сетью». Занесла палец над программой «Готовые приемы вербального убеждения» и убрала. Полина заметила ее нерешительный жест. Она была согласна с Алексой – не стоило кому-то в их команде обладать сверхсильным даром убеждения. Других программ больше не было. Ни ускоренного метаболизма, ни равновесия, ни чтения азбуки для слепых или выискивания нужного смысла в тексте. Здесь было только то, что имелось у Блохина на то время, когда Полина попала к нему на экзамен.
– Алекса, мне что-то не нравится вся эта история с программатором. Здесь нет ничего, что могло быть так напугать Блохина. Те умения, что он оставил в нем, не принесут нам конкретного преимущества.
– А что, если он завуалировал названия? «Слух» – на самом деле не сверхслух, а что-то другое, – предположил Степан.
– Сомнительно. Если этот аппарат не трогали, то и программы там должны были остаться те же. Все свои невероятные способности Блохин скинул мне на Ликидосе.
– Меня раскрутит кто-нибудь? – жалобно попросил Томаш.
Ему ослабили струбцины. Томаш вынул из них голову, размял виски и проморгался. Глаза слезились от напряжения.
– Я что, уже могу видеть в темноте? – спросил он Полину.
– Да. Выключите свет.
Ягло щелкнул выключателем. Стало абсолютно темно. Полина автоматически перешла в ночное зрение.
– Как мне начать видеть?
– Во-первых, убеди себя, что ты это можешь на самом деле, – посоветовала Полина. – Инерция сознания – вещь крепкая.
– Я поверю, если ты скажешь мне, что видишь, что я делаю. – Томаш поднял руку вверх и сделал из двух пальцев букву V.