Сеть созвездий
Шрифт:
Первое время, когда мы оба только покинули зал и разошлись в разных направлениях, я скрипел зубами от злости так, что наверное чуть было не стер их в порошок, и стоило мне только подумать об этой работе, как я тут же, сам того даже не замечая, с такой силой сжимал кулаки, что глубоко, и до боли, впивался давно не стрижеными ногтями в кожу ладоней. Меня колотило от ненависти, словно от лихорадки, и осознавая всю глубину, безвыходность и обреченность своего положения, я провалился в бездонную пропасть отчаяния по самые уши, и все ни как не мог понять, за какие грехи заслужил эту кару, не догадывался, чем же так сумел прогневить небеса, что из всех возможных вариантов, их выбор пал именно на меня, и даже не представлял, как же буду выбираться из всей этой выгребной
Сколько бы я не напрягал свое серое вещество, похоже совершенно напрасно проживающее под панцирем моей черепной коробки, оно не видело ни единой возможности выпутаться из всей этой истории и выйти сухим из воды. Заказ был просто не выполним. Даже доверившись заказчику на слово, и вопреки всему здравому смыслу поверив, что это проклятое сердце все же можно было достать из глубин мертвого мира, в одиночестве, я был обречен в Бездне на верную гибель, и ни за что не смог бы выполнить этой работы один. Конечно же Карл с командой, и многие другие глодары, наверняка не отказали бы мне в помощи, стоило мне только заикнуться об обещанном золоте, но зная все риски, я никого не хотел подставлять под удар, не желал подводить их под нависший над моей головой топор палача, и ни за что не мог брать на себя такую колоссальную ответственность за все их жизни, в таком заведомо обреченном на полный провал, безнадежном и сомнительном деле.
– Что же мне теперь делать?
– Прошептал я затянутым мглой небесам, сам не зная к кому обращаясь, но ответа, как и следовало ожидать, ни от богов, ни от демонов, не последовало. Я казалось был брошен всем этим жестоким и грязным миром на произвол судьбы, и оставшись вовсе без вариантов, возможностей и путей, не видя перед собой ни единого, пусть даже самого крохотного и призрачного шанса на успех и спасение своей жизни, я окончательно ударился в отчаяние, потерял всякую надежду и полностью утратив веру, лишился каких либо желаний и сил держать себя на плаву, постоянно борясь со все новыми ударами волн своей собственной взбалмошной, глупой и несправедливой судьбы, всеми силами старавшейся меня потопить, или бросить на острые скалы. Мне казалось, что все уже кончено, любые действия бесполезны, а выхода нет, и руки безвольно опустились вдоль тела, словно отказываясь подчиняться лишившемуся своей силы воли жалкому созданию, потерявшему жажду жить.
Не знаю сколько именно я так простоял у стены, пребывая в полной прострации, но на улице уже стали появляться первые, самые ранние прохожие, все тело успело закоченеть, а на меня напала зевота, напоминающая о том, как же сильно я успел устать за всю эту бессонную ночь, и заслышав совсем рядом от себя чьи-то торопливые шаги, стремительно приближающиеся по переулку, я мгновенно отлепился от холодной кладки стены, словно устыдившись, что кто-то может увидеть меня в столь подавленном виде, и все же решив добраться до теплой постели, отложив все дела и заботы на завтра, я двинулся по мощеной мостовой прямиком к площади Висельников.
Когда-то, очень давно, здесь и правда устраивали публичные казни, в центре площади стоял высокий и мрачный эшафот, вокруг которого столь любила собираться толпа, но с тех пор утекло уже не мало воды, и порядки в городе успели смениться. Людей больше не вешали в центре Среднего города, эшафот исчез с лица острова словно его и не было вовсе, и это название осталось единственным, что напоминало всем о темном и страшном прошлом этого места. Людей здесь уже скопилось не мало, многочисленные торговцы уже разворачивали свои палатки, начинали заполнять прилавки, и подгоняли своих, еще сонных рабочих, перетаскивающих тюки и бочки с товаром, но стоило мне только пересечь площадь и углубиться в узкий лабиринт переплетения улиц, как вокруг вновь стало тихо и совершенно безлюдно. Большая часть города все еще пребывала во сне, не желая подниматься на ноги в столь ранний час, и единственными попадающимися мне на пути живыми созданиями, вновь стали лишь крысы, снующие в кучах мусора. Старающиеся успеть добыть себе что-нибудь вкусное, пока вокруг еще не наступило шумное время людей,
они сновали под ногами на каждом шагу, совершенно не боясь одинокой поступи человека, и нагло мешая проходу, обиженно пищали мне в след, когда мои сапоги все же заставляли их посторониться с дороги.Я продолжал неспешно брести вперед, не обращая на серых мусорщиков никакого внимания, и успел уже пройти улицу Перьев, преодолел половину Светлого бульвара, и решив срезать путь через арку, вышел к преддвериям Игрового квартала. В этом месте, где заведения работали всю ночь до утра, только сейчас начинали закрывать ставни и запирать двери. Когда во всем остальном городе только начинали разжигать печи и в воздух поднимались первые столбики дыма, здесь они начинали медленно исчезать, и все вокруг начинало погружаться в тишину и покой. Лишь мои шаги нарушали сонную безмятежность пространства, и почти что добравшись до нужного мне постоялого двора, я прибавил ходу желая оказаться в тепле, и согреться как можно скорее.
"Жемчужные палаты", не смотря на свое громкое название, были весьма дешевым заведением, лишенным роскоши и хороших условий, но так и не обзаведясь на острове собственным жильем, я неизменно предпочитал останавливаться именно здесь, прямиком посередине от шумных, в дневное время, торговых районов, и не менее беспокойного среди ночи Игрового квартала. Конечно за все те годы, что я провел на земле Города-на-грани, мне давно уже следовало бы позаботиться о собственной крыше над головой, и перебраться в более удобное место, но когда каждую пару недель отправляешься в недра Мертвого мира, не зная сумеешь ли вернуться обратно, куда проще арендовать дешевую комнату, чем выкидывать огромные деньги за невероятно дорогую недвижимость острова.
"Жемчужные палаты" вполне устраивали меня в качестве временного прибежища, и почти что выйдя к самому их порогу, я обнаружил прямо у себя на пути еще одну парочку крепких ребят, перегородивших дорогу, и даже не стал сбавлять своего хода, поперев прямо на них, словно таран. Как ни как это была уже вторая попытка ограбления в переулке за последнее время, и я даже ни сколько не испугался возможного развития этих событий, не придав этому событию никакого значения, но новые ночные работники неожиданно сумели меня удивить, и не бросились прочь, как только рассмотрели мою причудливую броню.
– У нас для тебя есть посланье, глодар.
– Положив руку на эфес меча, угрожающе вышел вперед светловолосый тип с кривым и явно не раз сломанным в драке носом, в котором я сразу же признал недавнего посетителя Рида. Он был одним из тех трех парней, что весь вечер косились на меня от своего столика и увидев их перед собой, я даже сделал неуверенный шаг назад, мгновенно поняв, что дело здесь было явно не чисто.
– Ты должен отказаться от этой работы.
– Продолжил он, не сводя с меня глаз, словно пытаясь заворожить своим мягким, глубоким голосом.
– Какой, еще в Бездну работы?
– Сделал я вид, что совершенно не понимаю о чем идет речь, и понятия не имею о чем он толкует.
– Не валяй дурака, ты прекрасно знаешь о чем я. Ты встречался с одним типом этой ночью на наших глазах, и нам прекрасно известно, о чем вы с ним договорились.
Вот значит как, никакая магия не смогла скрыть наш разговор от посторонних ушей, если конечно они не знали о цели визита проклятого капюшона заранее.
– А если я отвечу отказом?
– Аккуратно поинтересовался я, уже заранее догадываясь какой последует за этим ответ, и стараясь сделать это как можно более незаметно, потянулся к оружию.
– Возьмешься за эту работу, и уйдя в Бездну, на остров уже никогда не вернешься.
– Не разочаровал он моих ожиданий.
– Забирай задаток и проваливай из города, беги так далеко, как только сумеешь и тогда, возможно, сохранишь свою жизнь.
– Щедрое предложение, - что-то слишком много их посыпалось на меня в последнее время, словно бы я начал трясти, полную перезрелых, тяжелых плодов яблоню безмерно выгодных сделок, мое мнение и желания, в которых, никого даже не волновали.
– Кто вас послал?