Чтение онлайн

– Повел их в Чистилище.

Сет кивнул:

– Скажи Велиару, чтобы к моему приходу подготовил отчеты по всем происшествиям. Я к директору.

…Перейдя по мостику текущий далеко внизу Коцит, и свернув в девятый раз в округлом коридоре, Сет приблизился к высоким арочным дверям. Оглядевшись по сторонам, он с силой вдавил палец в кнопку вызова. Неясное жужжание прозвучало за массивной, сделанной из осины двери, а раздавшийся характерный щелчок оповестил, что можно входить.

Стараясь не прикасаться к двери, Сет ждал, пока приводные механизмы сдвинут тяжелую дверь – осина не самое приятное дерево для демонов, и даже простое прикосновение к ней вызывало сильную головную боль. Мало кто решался

ставить такие двери, но директор не был бы самим собой, если поступал бы как другие. Сделав шаг, Сет оказался в богатой, хотя и мрачноватой приемной. У дальней стены, между двумя трехметровой высоты дверями стоял небольшой столок, за которым сидела секретарша, смешливая и глупая до ужаса Мумия Бальзамирова. Увидев графа, она расцвела одной из своих милейших и столь же безнадежно глупых улыбок:

– Сет Плутонович, душенька! Как хорошо, что вы пришли! Он ищет вас с самой ночи! Даже меня посылал. Зол, как…, – Мумия опасливо посмотрела на плотно прикрытую дверь, и тихо повторила, – в общем, очень зол.

И, указав сначала на правую дверь, вдруг спохватилась и вытянула длинный пальчик со столь же длинным ногтем в другую сторону.

Улыбнувшись в ответ, Сет задумчиво спросил:

– Думаете сюда?

С дверьми было связано немало легенд, в которых провинившиеся перед всесильным директором Департамента мертвых душ входили в правую дверь и больше никогда не выходили из кабинета. Сет подозревал, что это, скорее всего, байка, призванная укрепить дисциплину и внушить страх, что было очень похоже на директора – любил он это дело…

– Ой, – она скосила глаза на дверь, и еще тише добавила, – да! Что-то происходит, а что – не знаю. После того покушения, он прямо сам не свой. На всех орет, развеять грозится, сжечь…

– Какого еще покушения? – Сет мягко, но решительно оборвал секретаршу, – Кого-то убили?

– А вы не знаете?! – Мумия сделала страшные глаза и, не менее страшным шепотом, произнесла, – эта сумасшедшая почтальонша хотела отравить герцога Агвареса! А вместо него умер слуга! Враз! Только тронул письмо, и умер!

Сет даже не пытался скрыть своего удивления – несмотря на любовь Прозерпины смаковать и пересказывать всякого рода слухи и скандалы, ни о каком отравлении он не слышал, – Какая еще почтальонша?

– Из Департамента связи! Но о покушении нигде не говорили, и вообще, все это покрыто темной занавеской.

– Завесой тьмы, – поправил ее Сет, – так, он меня из-за этого искал?

Мумия посмотрела на одну дверь, затем на другую, и сказала:

– Кто ж его знает? Говорю же, весь нервный! Этот матерщинник Посмертный, например, вошел в ту дверь, так я его больше и не видела, – не удержавшись, она хихикнула, – видать, за смертью послали!

И еще раз хихикнула над собственным каламбуром.

– Ясно, – с недобрым предчувствием взглянув на указанную дверь, Сет повернулся к хихикающей Мумии, – помолитесь за меня, что ли.

– Тьфу, на вас, – мило улыбнулась Мумия Бальзамирова, и снова принялась подтачивать непомерно отросший ноготь.

– И на том спасибо, – пробормотал Сет, и потянул ручку массивной двери…

…Кабинет Саргатанаса поражал обилием черепов, берцовых, плечевых, бедренных, лобковых, ладьевидных и прочих костей, принадлежащих самым разным видам существ. Некоторые кости вообще не поддавались квалификации – это были части скелетов вымерших в незапамятные времена демонов, драконов, морских чудищ, а также древних гигантов и не менее крупных животных, живших так давно, что никто не мог даже представить, как они выглядели. Директор был ярым коллекционером подобного рода сувениров и всякий, кто сумел угодить ему, привезя какую-нибудь необычную косточку, становился «приятен и любезен» суровому директору Департамента. Коллекция постоянно пополнялась новыми

диковинными черепами и костями, но это уже давно и никого не удивляло.

Сет не входил в круг приближенных лиц Саргатанаса и, не в последнюю очередь именно по причине того, что никогда не делал таких подарков – слишком часто ему приходилось иметь дело со смертью, и у старшего следователя было свое отношение к костям. Он считал, что в любом сохранившемся куске когда-то живого существа сохраняется и часть его энергии, с которой не стоит шутить. Каждый раз, приходя в кабинет директора, он чувствовал дискомфорт, что вполне могло быть вызвано чрезмерным изобилием черепов и костей. И сейчас, войдя в полутемный кабинет, Сет почувствовал, как вокруг него завибрировал воздух. Приближаясь к длинному столу, он едва не обернулся – ощущение, что в спину смотрели несколько десятков (а может, и сотен!) пар глаз, было настолько сильным, что Сету стоило определенных усилий не обернуться.

Саргатанас сидел в огромном кресле и, поглаживая четырехрогий череп никем невиданного животного, единственным своим глазом наблюдал за приближающимся к столу Сетом. Дождавшись, когда тот окажется у другого конца непомерно длинного, украшенного черепами стола, Саргатанас на миг прикрыл глаз. Сет догадывался, что таким образом директор считывал ауру вошедшего, безошибочно определяя его отношение к себе, любимому. Ни подтвердить, ни опровергнуть эту версию до сих пор не представлялось возможным, и оставалось лишь скинуть негатив, что он предусмотрительно сделал еще до того, как вступил в мрачную обитель недоверчивого директора.

– Граф! – Громовым голосом произнес директор и, открыв глаз, вперился в остановившегося у края стола Сета.

– Темной ночи, директор, – спокойно произнес тот, стараясь не думать о том, что отпуск, который (по настоянию Прозерпины, разумеется) он планировал взять, чтобы подлечиться от свалившей его болезни, скорее всего, полетел к чертям. В смысле, собачьим.

– Для кого и темная, а кому иначе, – хмуро ответил директор и, аккуратно отодвинув от края стола четырехрогий череп, поднялся с кресла.

Огромный, но подвижный как ртуть, Саргатанас уже через мгновенье стоял рядом с удивленным его нервозностью Сетом. Нетрудно было понять, что директор вовсю пользовался своими неограниченными привилегиями, используя по своей прихоти заклинания четвертого и, даже пятого ряда, но Сет не хотел думать об этом. По правде говоря, в присутствии Саргатанаса он вообще старался не думать, резонно полагая, что эти мысли тут же станут известны одноглазому.

Помолчав бесконечно длинное мгновение, Саргатанас произнес:

– Ты мне нужен, граф.

– Слушаю вас, – негромко ответил Сет.

– Ты знаешь, зачем я тебя искал?

– Надеюсь, не из-за душ?

Саргатанас покачал массивной головой.

– Нет, хотя их количество беспокоит все больше. Надо поговорить с Метатроном о расходах – пусть Светлые раскошелятся. Становится тесновато, да и в Чистилище уже яблоку негде упасть. Так что…, – он замолчал на пару секунд, и продолжил, – но это потом – сейчас о другом.

Вспомнив взволнованные рассказы Прозерпины о начавшихся среди «обращенных» волнениях, Сет негромко спросил:

– Я слышал о беспорядках. Что-то серьезное?

Саргатанас взглянул на него так, что Сету сразу стало ясно, что как раз эти самые волнения волнуют директора меньше всего.

– Ерунда! – Саргатанас пренебрежительно махнул рукой, – Кто-то где-то что-то сказал, и все заговорили, что наш Департамент не справляется со своей работой! Дескать, мы не разбираемся в душах, и обращаем черт те кого! А у нас все под контролем!

Сет успел придушить рванувшую, было в голове мысль о чертях, к семейству которых принадлежал сам директор и, чуть торопливее обычного произнес: