Серый лис Империи
Шрифт:
Он улыбнулся, я не смогла сдержать глубокого вздоха. Да соберись же!
— Считаешь, я всё еще не понял? — Не могу сказать, что в его голосе действительно было что-то вроде обиды, но он мог снова играть. — Что ты никогда не изгонишь его из своего сердца, хотя бы ради того, чтобы помнить, какими жестокими бывают люди?
— А разве ты не жесток? — Я слабо улыбнулась. — Разве твои игры это не подтверждают?
— Скажи мне, Айрис: ты всё время обвиняешь меня в интригах и хитрых играх, но ведь и ты сама в них играешь. Почему ты считаешь, что раз ты это ты, я должен доверять тебе
— Что? — Не поняла я, хотя в глубине души будто бы догадалась.
Странно звучит даже в моей голове, но — как есть.
— Ты ворвалась в мою жизнь ураганом, — признался мне Мар, и я задержала дыхание. — Но ураган разрушителен, не так ли? Как многого ты не замечаешь, когда он бушует?
— Хочешь сказать, я деструктивный хаос? — Почти что возмутилась я. — Ты?
Мар улыбнулся.
— Знаешь, мне казалось, я раскусил тебя, — продолжал Мар. — Был уверен, что понял тебя. Скольких людей я повидал в своей жизни, сколько сложных судеб. Но ты казалась мне предельно ясной. До тех пор, пока я не начал постигать твой яд.
Я жестко ухмыльнулась.
— Считаешь, только Даэль усложнил меня? — Это прозвучало почти обидой.
— В том-то и дело, что нет, — не согласился Мар. — В тот вечер, когда он пришел, за несколько часов до этого мне доложили, что он приближается к поместью.
В моей голове всё сразу же закрутилось, я нервно сглотнула.
— Ты думал, я спланировала всё? — Вспоминая его разговор с Сайласом, дрожащим голосом спросила я. Мар молчал, просто наблюдал. — Ты мне не доверяешь.
Это прозвучало странно, я испугалась, что он прочитает мои эмоции, поэтому снова отвернулась. Принц и Принцесса продолжали беседовать за столиком.
— А должен? — Чуть наклонился к моему уху Мар.
— Ты мне ничего не должен, — напряженно заметила я.
— Как это верно, не правда ли? — Он снова улыбался.
— Ты пришел сказать мне всё это… зачем? — В моей голове царил хаос, но раздражало сильнее всего, что мои щеки пылали.
— Я называл тебя русалкой совершенно не случайно, — напомнил мне он, и мурашки побежали по моему телу. — Ты можешь думать, что дело здесь только в мифическом происхождении, что, конечно же, не лишено смысла. Но вспомни все легенды о русалках. О тех, кто был ими пленен и порабощён.
— Ты сейчас только что сказал, что я тебя порабощаю?
— Знаешь, я так до конца и не понял, какие между вами с Аконитом отношения, — признался Мар. — Да-да, я признаю. Но вот, что я понял совершенно точно: он не умеет любить. Но ты в его сердце. Душе.
— Глупости, — отмахнулась я на удивление с легкостью.
— Снова скрываешься, — напомнил будто бы укором.
— А что? Не должна? Ты такой странный, Мар, у тебя ко мне какие-то намерения, о которых ты умалчиваешь. При этом занимаешь своё место, но я должна быть тебе предельно понятна и ясна. Да и к тому же ты хочешь, чтобы я доверяла тебе.
— Это взаимный процесс.
— Я устала напоминать тебе, что не стану на тебя работать, — вздохнула.
— А я не устану тебе повторять, что не сдамся, — лукаво напомнил
мне он.Ему я, конечно, в этом не признаюсь, но в некоторой степени я была рада услышать от него эти слова. Особенно после последнего происшествия. Всё рушилось, менялось, приятно знать, что хотя бы это между нами осталось прежним.
— Зря стараешься.
— Даже если я не добьюсь цели, — я удивленно вскинула брови, — я уже постиг много нового. Ты моё новое, Айрис.
— Перестань уже меня соблазнять, — попросила.
— Я не соблазняю, — хмыкнул Мар. — Я уже давно понял, что ты гораздо большее, чем всё то, что я знал до этого.
— Ах, грубая лесть, — закатила глаза.
— Лишь констатация. Люблю головоломки.
— Я — твоя головоломка? — Почти с насмешкой, обидой, раздражением.
Мар читал всё.
— Это комплимент, не меньше, но и восхищение. Я сейчас совершенно серьезен.
— Мар, — закатила глаза. — Твоя честность — это нечто мифическое.
— С чего ты это взяла? Знаешь, в чем твой недосмотр? Ты обвиняешь меня в том, что я нечестен, но ты даже не пытаешься узнать, какой я на самом деле.
— Если бы ты был мне интересен, я бы, может, и старалась, — попыталась придать голосу ровность.
— Серьезно? Будешь так откровенно лгать мне? — Мар улыбался. — Скажи, что тебе не нравится всё это.
— Не нравится, — с легкостью ответила я.
— Маленькая лгунья.
— Поговорим, когда подросту, — хмыкнула в ответ.
— Не могу ждать так долго.
— Я всё еще обижена на тебя.
— На обиженных воду возят.
— Кто виноват, что ты меня обидел?
— Жизнь такова: каждое событие в ней — это лишь череда сторон. Ни плохое, ни хорошее. Выбор.
— Что ты хочешь этим сказать? Что я еще незрелая, чтобы это понимать? — Фыркнула почти презрительно.
— Представь на секунду, что ты выбрала меня, — предложил Мар, и внутри меня всё невольно перевернулось.
Но я заткнула эту волну за пояс.
— Легко! — Отмахнулась, Мар же с удовольствием наблюдал за мной. — Предположим, я сдалась. Тебе. Вся. Мы с тобой в твоей спальне.
— До неё слишком далеко, — соблазнительно шепнул мне Мар.
— Перестань.
— Прости, но когда ты так уверенно говоришь, ничего не могу с собой поделать.
— Ой, да всё ты можешь.
— Ты права, — он продолжал с наслаждением улыбаться. — Просто не хочу. Продолжай, пожалуйста. Мы, в моей спальне, без одежды…
— Подробности опустим.
— Подробности — это самое интересное.
— Перестань.
— Нет, — он наклонился к моему уху, я от него шарахнулась и отмахнулась.
Он рассмеялся, я смерила его непокорным взглядом, хоть улыбка так и не стерлась с моего лица. Мар вскинул брови, прося продолжать.
— Не спорю, это… действительно было бы взрывоопасно, — заметила я. — Но что потом? Утро рассеивает магию ночи. Ты бы увидел меня, всю перекошенную, лохматую, опухшую. Я бы узнала, что ты храпишь.
— Ни в жизни! — Возмутился не всерьез Мар.
Я похихикала.
— А потом что? У тебя ведь в действительности нет работы для спирита. А быть в твоей свите и таскаться с тобой, куда ты пожелаешь…