Серый кардинал
Шрифт:
Главный задира вскочил, его руки загорелись, он выставил вперёд ладони, и из них, как из огнемёта, вырвалась струя пламени. Хорошо, что я был готов к чему-то подобному. Защитный слой энергии, сформировавшийся передо мной, не пропустил огонь. Пламя разбилось о невидимый барьер.
Продолжался огненный шторм недолго. Парень быстро выдохся. И как только огонь потух, я применил удушающий приём. Стиснул энергетическими потоками шею сопляка, и тот стал задыхаться, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Сообщники длинного не пытались продолжить бой. Один держался за ушибленный
— Послушай меня, говна кусок, — я подошёл к длинному, наблюдая за остальным краем глаза. — Это ты не знаешь, кто перед тобой. Если захочу, я тебя по асфальту размажу тонким слоем так, что твои родители будут твои кишки с дороги лопатой счищать. На первый раз прощаю. Но попадёшься ещё раз — сдохнешь. Быстро исчезли, уроды!
Я освободил парня от энергетической хватки, тот вскочил на ноги, кашляя и потирая шею.
— Мой отец — князь Троекуров, — прохрипел он. — Он найдёт тебя и накажет!
— А он знает, что его сынок шатается вечерами по улицам и избивает прохожих?
— Все, кто сношаются с животными, прокляты, — буркнул себе под нос парень и кинул своим. — Идёмте.
Компания поплелась прочь, постоянно оглядываясь на меня. Они остались живы. Убивать их было ни к чему. Я не хотел вражды со всеми дворянскими родами Гланкараса. И так проблем хватает.
Вряд ли родители этих отмороженных сопляков будут искать мести. Серьёзных травм я парням не нанёс, к тому же они не знают моей фамилии. Зато я хорошо запомнил фамилию длинного. Князь Троекуров. Пожалуй, от него стоит держаться подальше. Если сынок неадекватный, возможно, и родители с головой не дружат.
— Уроды! — Нивельга до сих пор была злая. Она в ярости сжимала кулаки. — Я бы им головы открутила, языки бы повырывала и заставила бы сожрать! Пусть только ещё мне на глаза попадутся!
— Успокойся, это вовсе ни к чему, — я обнял девушку за плечи одной рукой. — Они больше не посмеют приставать. Какие-то кретины, если честно. Пойдём.
Мы направились дальше по улице. Набережная была совсем близко. Закончилось всё хорошо, неприятель оказался побит и посрамлён, но Ниви всё равно выглядела расстроенной, злой и всю дорогу молчала, пока мы не сели в машину.
— Ну что ты? Не расстраивайся, — попытался я утешить подругу. — Не обращай внимания на их слова. Это они уроды, а не ты.
— В следующий раз пойдём гулять в другой район, — буркнула Ниви. — Здесь много всякой сволочи.
— Как хочешь. Можно в другой район, — я наклонился к своей спутнице и поцеловал в губы. Она охотно ответила на мой поцелуй. Немного мешались клыки, но в остальном — ничего особенного.
Я отвёз Ниви домой. Она после моего поцелуя заметно повеселела и принялась снова болтать о разном и лишь под конец пути опять вспомнила неприятную встречу.
Мы остановились возле железных сдвижных ворот. За ними виднелась крыша и второй этаж длинного дома. Он выглядел так, словно несколько разных коттеджей соединили в один. И это его роднило с дворцом Херендила Танга. Местами дом был кирпичный, местами — деревянный. Именно здесь обитало большое
семейство Нивельги. Напротив тоже жили уруки, как и во всём квартале. Он находился на окраине города, а дальше начинались поля, принадлежащие семьям из племени.Ниви сказала, чтобы я завтра позвонил, и мы решим, когда встретиться в следующий раз. Быстро поцеловала меня в губы и, выскочив из машины, направилась к калитке сбоку от ворот.
Домой я приехал поздно, но в гостиной на первом этаже по-прежнему горел свет. Тётя до сих пор обсуждала с родственниками. Я поднялся на второй этаж по главной лестнице, а потом спустился по другой, что находилась недалеко от моей комнаты. Из-за запертой двери доносились голоса. Прислушался. Кажется, ни о чём важном не говорят. Они просто болтали о жизни. Дед рассуждал о том, как устроен мир, о праве сильного и ещё что-то в этом духе.
Я не стал внимать этим житейским мудростям. Похоже, все важные вопросы обсудили в моё отсутствие, и мне здесь делать было нечего. Сходил во флигель, спросил у Вити, есть ли что-то новое, но группы наблюдения до сих пор ничего интересного не обнаружили. И я отправился спать.
Когда проснулся, Сергей Александрович собирался в путь. Мы с тётей и Игорем проводили его. Игорь же вместе с четырьмя охранниками оставался здесь. Затем я снова отправился во флигель, но в коридоре столкнулся с шестью парнями, которые занимались слежкой. Они уезжали.
— Послушайте, ваше благородие, — сказал Витя. — Тут такое дело. Глеб Дмитриевич приказал сворачивать наблюдение и ехать на базу.
— В смысле, Глеб Дмитриевич приказал? Мы с ним о другом договаривались.
— Спросите у него сами. Мне врать незачем. Наверное, ваши родственники повлияли.
— Ждите здесь. Сейчас выясню.
Я достал из кармана телефон и вышел во двор. Набрал номер начальника отдела безопасности. Впрочем, мне и без лишних разговоров стала ясна причина такого приказа. Дед надавил на Ирину, а та велела Курбатову прекратить слежку. Непонятно только зачем. Неужели, по их мнению, нет никакой пользы в том, чтобы получить хоть какую-то информацию о наших врагах?
Курбатов подтвердил мою догадку.
— Ирина Сергеевна приказал свернуть наблюдение, — сказал он. — Да мне и самому кажется, это лишнее. Мы ничего так и не накопали на Танг. Парни целыми днями торчат невесть где, но даже не могут понять, кто из членов клана куда ездит. Отвлекаем людей на бесполезную работу, когда у нас морлоки изо всех щелей лезут.
— А что с морлоками? Новые появились? — спросил я, поняв, что про наблюдение надо разговаривать непосредственно с тётей, а не с её подчинённым.
— Приезжали ребята из третьего отделения, взорвали проход. Но морлоки всё равно идут. Не знаю, откуда. Постоянно забредают к нам.
— Меньше стало?
— В день штук по пять-шесть появляется. Не как раньше, но хорошего всё равно мало.
— Да, я понимаю.
— Поэтому люди нам здесь нужны, на вышках.
В чём-то Глеб Дмитриевич был прав. Нельзя оставлять скважины без охраны. Но ведь и за врагом следить надо.
За столом сегодня, кроме Ирины, присутствовал Игорь, оставшийся здесь за главного вместо деда. И я не упустил возможности обсудить ситуацию со слежкой.