Чтение онлайн

– И все равно ты ее любишь, – заметил Штукарь.

– Как правило, – признался Шакал. – Здесь нет королей, это да. Ни султанов, ни калифов. Только мы. Копыта. Вольные ездоки.

– Это я слышал даже в своих родных землях. Мне еще в детстве рассказывали, что у нас, полуорков, есть свой край в Уделье. И его я давно мечтал увидеть, прежде чем его не станет.

Шакал пристально вгляделся в задумчивое лицо чародея.

– Не станет? С Удельем ничего не случится. До тех пор, пока есть Серые ублюдки и другие копыта. Мы сюда тяжаков не допускаем.

– О, но разве нет и других угроз, друг Шакал?

– Каких? Вроде кентавров? – Шакал покачал

головой. – Они опасны, но они не покидают свои храмы и оргии надолго. Если держаться от них подальше, то они нападают только по ночам Предательской луны. А если ты имеешь в виду эльфов, то они ненавидят орков сильнее, чем мы. В них, может, и течет другая кровь, но Рога – это такое же копыто, как Ублюдки. Так что пока границы Уделья соблюдаются, между нами нет раздора.

– Но нет и союза.

У Шакала возникло впечатление, будто его проверяют. Это раздражало, учитывая, что он сам взял этого жителя Востока с собой, чтобы выяснить его мотивы.

– Значит, ты не собираешься становиться Ублюдком, – произнес Шакал. – Просто здесь проездом, а вообще это что-то типа паломничества?

– В своем роде да, – кротко ответил Штукарь. – В своем роде.

Шакалу никак не удавалось взять верх над этим незнакомцем. Напротив, чем больше он узнавал о чародее, тем меньше его понимал. Определенно, он выбрал толстяку подходящее имя. Шакал был слишком горд, чтобы признать: Штукарь обладал куда большим умом, нежели он сам. Но и у Шакала тоже было удачное имя и собственное коварство, и каким бы низким оно ни было, еще никогда его не подводило.

Среди кустов по обе стороны реки все чаще появлялись деревья. Алундра, делая широкий, ленивый изгиб, устремлялась на юг, сбегая по скалистым выступам, пока берега на протяжении многих миль вяло спускались к болотам.

Когда солнце начало садиться, Шакал решил, что пора разбить лагерь, и нашел ольховую рощу неподалеку от берега. Не рискуя разводить костер, он поужинал инжиром, а Очажок поел желудей у него с руки. Штукарь пил из глиняной бутылки, которую извлек из своего узла с вещами.

– А ты не очень-то проголодался как для такого жирного говнюка, – сказал Шакал, проверяя, обидится ли чародей, однако даже если Штукаря это и задело, огрызаться он не пытался. Он просто улыбнулся все той же своей улыбкой.

– Быть может, Уль-вундулас сделает меня похожим на тебя, друг Шакал. На впечатляющий экземпляр полуорка, обтянутый твердыми мышцами! Знаешь, в Уль-Кадиме люди – хозяева домов удовольствия щедро платят за ладно сложенных полукровок вроде тебя.

– Я думал, в таких местах платить за плоть разрешается только мужчинам, – сказал Шакал.

– Мужчины и платят. – Штукарь значительно кивнул.

Шакал состроил гримасу, и Штукарь усмехнулся.

– Выходит, вы в Уль-вундуласе свободны, но не просвещены! А эльфы разве не могут любить, как им хочется?

– Не знаю.

Штукарь улыбнулся, видя его смущение.

– Чтобы тебя не мучить, я сменю тему нашего разговора. Этот Смеситель, которого мы ищем, он такой важный?

– Отвратительный, вот он какой, – ответил Шакал. – И зовут его Меситель. Он в одиночку удерживает от орков одну из самых уязвимых границ Уль-вундуласа, поэтому в Уделье его ценят. Когда мы достигнем болот, сам увидишь. Жить там не смогло бы ни одно копыто. Там тяжело даже самым выносливым свинам и лучшим ездокам. Но Меситель… он сам себе копыто.

– И это все удается ему одному? – спросил Штукарь, впечатленный. – Как?

– Увидишь. – Настал черед Шакала улыбаться.

Остальную

часть ночи они провели молча. Доверившись свину, чье обостренное чутье уловило бы возможную опасность, Шакал улегся на подстилке, но проспал совсем недолго. Рассвет наступил очень скоро, и двое снова отправились в путь.

Топи Старой девы начинались в сорока милях от моря. Эта обширная полоса ровной земли была усеяна чащобами, разодрана мелкими ручьями и задыхалась от болотных испарений. До Нашествия орков эти земли были охотничьими угодьями королей Гиспарты. Усадьбы и кастили, некогда разбросанные по краям болота, были одна за другой снесены во время войны, но Шакал, ведя Очажка по наиболее проходимым заиленным равнинам, заметил несколько жалких развалин. Он указал на них Штукарю, тот задумчиво кивнул.

– В конце войны Корона получила эти болота по жребию, – рассказал ему Шакал. – Тогдашний король, как бы там его ни звали, хотел вернуть его королевской семье. Несколько его родственников по глупости пытались заново поселиться здесь, но сбегали уже в первые месяцы. Орки до сих пор проникают в глубь Уделья через болота после того, как переплывают Кишку, хотя даже для них эта местность часто оказывается непроходимой. На Старой деве живет много такого, отчего даже тяжаки дважды думают, прежде чем сюда сунуться.

– Ага, – заявил Штукарь, – я много слышал о естественных обитателях Старой девы, которые весьма грозны собой. Рохи, да?

– Ты лучше поглядывай иногда на небо.

Следуя собственному совету, Шакал высматривал огромных хищных птиц. Рохи гнездились на болотах, но в поисках добычи могли улетать далеко за их пределы. Одна такая птица когтями подняла бы в воздух Очажка и взлетела бы достаточно высоко, чтобы упавший свин разбился насмерть, а потом спикировала бы вниз и насытилась. Горсть хорошо нацеленных тренчальных стрел прогнала бы мощных хищников, но без помощи товарищей Шакал сомневался, что сможет стрелять достаточно быстро. А Штукарь вряд ли носил при себе оружие.

Земля все сильнее раскисала под ногами, и к полудню свинам стало трудно пробираться вперед. Шакал понял, что их пора оставить. Очажок еще мог преодолеть трясину за счет своей грубой силы и упрямства, но соплячьему свину, отягощенному весом Штукаря, придется совсем туго. Шакал отвел их в убогую сосновую чащу, снял с седла птичью клетку и повесил ее у себя на поясе рядом с колчаном. Затем спешился, и Штукарь последовал его примеру.

– Деревья тут хоть и низкие, – Шакал указал рукой вверх, – но защитят свинов от кружащих рохов. Как думаешь, твой широкий зад выдержит поход?

Штукарь с улыбкой кивнул.

– Залепи этим пернатым уродам бивнями, если попытаются сюда залезть, – сказал Шакал Очажку, похлопав его между глазами.

– И ты так же сделай, – поручил Штукарь своему борову, наставительно пригрозив пальцем, – тем уродам в перьях.

Шакал оставил Очажка без привязи, зная, что он останется на месте по крайней мере сутки, пока голод не пересилит даже лучшую выдержку. В терпеливости соплячьего свина он не был так уверен, но беспокоиться об этом сейчас не мог. Шакал предложил Штукарю один из своих дротиков, чтобы лучше держать равновесие на болоте, но чародей лишь отмахнулся. Взяв в руки заряженный арбалет, Шакал спрятал дротик обратно в колчан на седле и двинулся в путь. Вооруженный тренчалом, тальваром и ножом, с птичьей клеткой на поясе и в компании таинственного чародея Шакал вышел на Старую деву.