Чтение онлайн

Мерланиус не сдержал презрительной усмешки.

Толку от этих заклинаний не было совсем, и цель их – такой же служитель, но другого, чужеземного бога – не почует ничего.

И это несмотря на то что старый жрец стянул на себя все магические силы этого леса.

Всю магию дольменов и менгиров, всю силу, оставшуюся в могильниках странных существ, что скрыты корнями тысячелетних дубов, всю мощь водяных жил, все остатки, накопившиеся за века поклонений.

Но этот поток так и рассеется в пространстве, ибо направить его друид не сумеет.

Зато сможет ОН.

Сейчас поток сконцентрированной

Вот парадокс. Он, почти всемогущий, практически бог, не властен над магическими силами этого мира и не может их призвать, когда и где ему угодно, ибо не принадлежит данному миру по рождению. Не в состоянии сделать того, что может деревенская знахарка или завалящий провинциальный колдунишка.

А что им толку с их умения – ведь у них нет ни знаний, ни возможностей!

Одно лишь невежественное суеверие.

Этот друид может считать себя кем угодно.

Но он всего лишь человек, в крови которого жили верования сотен поколений, воспитанных древними страхами. Бесконечной вереницы возвещавших зло жрецов, и людей, дрожавших перед их властью. Накопленный страх этих суеверий приобрел с веками собственный вес и тени, собственные силу и мощь.

К их же счастью они не могут пользоваться этим по-настоящему.

Во всем здешнем мире, как показали наблюдения пяти веков, есть только одна личность, способная стать истинным Владыкой Сил – это он сам.

Мерланиус.

Или, как его еще звали когда-то, Странник.

И хвала за это Великому Дуату!

А когда у него в руках окажется еще и Книга, то сладить с ним не сможет практически никто.

Даже…

Ох, не стоит поминать к ночи. Не ровен час, накличешь. Мало он от них натерпелся, что ли?

Однако пора начинать обряд.

Только бы там, на месте, оказалась подходящая личность для перехода. А то еще попадется какой-нибудь горький пропойца. Придется все повторять сначала. А это лишний расход Силы и времени, которых катастрофически мало.

Что ж, смотри, жалкий человечишка, на что способен подлинный живой бог. И учись, может, когда пригодится.

Хе-хе.

Подняв к небесам руки, в которых был зажат его драгоценный посох, Странник принялся распевать заклинание на священном языке, общем и для Геба, и для далекой голубой планеты, с которой пять веков назад был изгнан тот, который сейчас звался Мерланиусом, и для некой древней расы, когда-то контролировавшей добрую четверть Вселенной:

– Чтоб тебя Сет побрал! – вдруг прервался понтифик, испуганный громким чихом друида. – А ну, вон отсюда к Апопу в пасть!

Кругом одни дилетанты! Ритуал провести не дадут как следует!…

В это самое время в мире происходило много важных и пустяковых событий.

Август Птолемей Сорок Четвертый мечтал о том, чтобы его любвеобильная

Арторий, которого все чаще звали на кельтский манер – Арториксом, думал, что будет делать, когда станет августом.

Чародеи в разных уголках Геба с беспокойством ощущали нарастающее напряжение потусторонних сил.

Жрецы и заклинатели с гадальщиками тревожно отмечали смутные угрозы в знамениях и знаках.

Купцы торговали вином и мясом, а артисты услаждали зрителей своей игрой.

Мерланиус думал…

Но о чем думал верховный понтифик Британии – знал лишь он сам.

А две девушки со своими спутниками плыли в столицу мира, не зная, что именно на них завязана судьба Империи. И не только ее.

И все это сплеталось в один запутанный клубок.

– Нет, – не унимался любопытный Стир, которому, казалось, все происшедшие с ним беды не испортили характер. – Отчего это ты вдруг да Вареникс?

Странно, однако до самого суда в Дельфах никто в маленьком отряде не задумывался над тем, как, собственно, зовут их козлорогого попутчика. Ну леший и леший, «князь лесной то есть». Еще «нечистый» или «пузан». А тут – «Вареникс»!

– Есть в наших краях одно кушанье, – осклабился гнилыми дуплами лешак. – Пирожок, только не печеный, а вареный. Очень уж я их уважаю. Особливо с вишнями да под сметанкой!

– Тьфу на тебя, – обиделся ослик. – По твоей логике, раз я люблю вареные яйца, то и зваться должен Овоиксом?

– Тебе виднее, – хихикнул лесной князь. – А во обще-то на родине знакомые дриады зовут меня Пузатым Пацюком. Не во гнев тебе будет сказано, малый.

Он нежно погладил сидевшего у него на плече Ваала.

– В Куявии таких зверьков, как он, пацюками кличут, – пояснил рыжий девушкам.

– О чем вы только говорите! – возмутилась Орланда. – Мы с вами наконец-то очутились на древней земле Египетской! Вокруг столько интересного и удивительного, а вы затеяли никчемный спор по поводу того, как кого зовут…

– Так что мне теперь, боком прыгать? – удивился рапсод. – Или кошкой мяукать, чтоб походить на богиню Баст?

Он кивнул на гигантское мраморное изображение киски, возвышавшееся неподалеку от того места, где они остановились перекусить.

– Фу, ну какой из тебя поэт, скажи на милость! – пристыдила его девушка. – В тебе нет ни капли воображения. Да здесь каждый камень, кажется, дышит древностью и обладает какой-то тайной.

Орландина, искоса поглядев на сестру, покачала головой и вздохнула. И какими только бреднями забита у нее голова. Взрослая вроде бы девка, и повидать уже успела многое, а все не перебесится. И что только в ней Эомай нашел? Ведь ему по eго-то бранной стати в самый раз пристало бы ухлестывать за старшей сестрой (хотя о том одним богам лишь ведомо, кто из них старший, но амазонка привыкла полагать себя таковою). А он сидит себе, восторженно разинув рот и пожирая выдумщицу своими синими глазищами. Вот уж кто настоящий осел, а не Стир. Слепой, что ли? Не видит, как Орландина всячески оказывает ему знаки внимания? Да любой парень из Сераписского вольного легиона после парочки таких намеков уже не преминул бы затащить ее в постель. Тьфу на них, на этих христиан. Как один отмороженные!