Чтение онлайн

Саймон поставил осушенный бокал на стол.

— Мне надо переодеться к ужину. Ты уверена, что тебе стоит спускаться вниз?

— Если я останусь здесь, то сойду с ума.

— Могу я составить тебе компанию за ужином? — спросил он, ругая себя за неуверенность в голосе. Саймон сомневался, примет ли жена его предложение.

Ариэль кивнула головой.

— Вам нет смысла замыкаться в своей комнате, милорд. Мы спустимся вниз вместе.

— Отлично, — ответил он, отвесил полупоклон и вышел из комнаты.

Ариэль поднялась с кресла-качалки и медленным, не совсем уверенным шагом, словно лунатик, направилась

к гардеробу. Сейчас на ней было одно из ее старых платьев, удобное, но вышедшее из моды даже на самый снисходительный взгляд. Хотя переодеваться Ариэль совершенно не хотелось, гордость заставила ее решиться надеть один из своих новых нарядов, сшитых к свадьбе.

Ей сейчас надо было появиться в чем-нибудь ярком, чтобы прибавить жизни своему бледному облику и разогнать кровь, решила она. Рэнальф ожидает увидеть ее подавленной, разбитой, но такого удовольствия она ему не доставит. Она будет блистать и царить.

Взглянув на себя в зеркало минут пятнадцать спустя, Ариэль почувствовала прилив своей обычной энергии. В зеркале отражалась женщина, облаченная в ярко-алое платье, богато затканное золотом, слегка приподнимавшееся с боков, открывая взорам расшитую золотом нижнюю юбку. Короткие рукава были схвачены выше локтей золотыми шнурами с кисточками, а с плеч ниспадали каскады белых кружев.

Ариэль укладывала волосы в сложную прическу на макушке, пытаясь завить локоны, которые должны были обрамлять лицо, когда дверь открылась и вошел Саймон. Обычно он, коротко стукнув в дверь, сразу же входил, но сейчас, увидев жену, застыл на месте. Ариэль видела его у себя за спиной, глядя в зеркало. Саймон был одет в парадный костюм из черного бархата с широким воротником, затканным серебром; серебром были отделаны также обшлага его рукавов и карманы камзола.

— Меня удивляет, что тебе не нужны услуги горничной, чтобы одеваться.

— Я всегда одеваюсь сама.

Ариэль туго намотала локон себе на палец, потом отпустила его.

— Но как тебе удается самой зашнуровываться? Ариэль пожала плечами, все еще не поворачиваясь к мужу лицом.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы затягиваться в корсет, как это делают другие, а кринолин не так уж сложно застегнуть самой.

Саймон прислонил свою трость к стене и, подойдя к Ариэль сзади, положил ладони ей на талию. Кончики его пальцев соединились, и он улыбнулся.

— Да, тебе совершенно нечего затягивать.

— Просто у тебя очень большие руки, — ответила она, покраснев.

От его сомкнутых рук по телу растекалось тепло, вздымая жаркую волну желания глубоко внутри. Ее ноги в изысканных атласных туфельках нетерпеливо переступали по натертому паркету. Ариэль попыталась отстраниться от мужа, но его сомкнутые руки не позволяли сделать это. Тогда она положила поверх ладоней Саймона свои собственные и попыталась разомкнуть его пальцы. Но он только рассмеялся и еще крепче обнял ее.

Склонившись, он коснулся губами небольшого бугорка у основания ее шеи. Его дыхание обожгло ей кожу, губы напряглись, и когда зубы Саймона нежно прикусили мягкую розовую кожу Ариэль, а язык скользнул по ее спине до кружев, спускающихся на плечи, она вздрогнула от наслаждения.

— Нам пора спускаться. — Голос Ариэль прозвучал так хрипло, словно все лечение пошло насмарку.

Подняв голову, Саймон встретился с ней взглядом в зеркале.

— Тебя

что-то беспокоит, дорогая?

Ариэль всмотрелась в его лицо в зеркале и увидела на нем только искреннюю заботу, а во взгляде его голубых глаз — нетерпеливое желание.

— Нет, — ответила она. — Совершенно ничего… Да и что может меня беспокоить?

— Не знаю, — произнес Саймон, убирая руки с пояса жены. Затем он обнял ее за плечи, легонько сжав их и все еще глядя на Ариэль в зеркало. — Что-то точно тревожит.

— Я просто устала и чувствую себя немного слабой, — сказала она, отводя взгляд в сторону и освобождаясь из его объятий.

— Тогда тебе лучше остаться здесь.

— Нет! — вырвалось у Ариэль намного громче, чем она предполагала. — Прости меня, я не хотела кричать.

— Для этого нет никаких причин, — заметил он. — Ладно, пойдем в зал.

И он протянул ей руку.

Ариэль снова бросила взгляд в зеркало. Они представляли собой потрясающую пару — унылый черный бархат его костюма лишь оттенял живые переливы алого и золотого цветов ее платья; его высокая и мощная фигура подчеркивала хрупкость ее сложения; нежный цвет ее щек и гармоничные черты лица контрастировали с его наружностью: рваным шрамом на щеке и крупным носом с горбинкой.

Да, потрясающая пара — оба так сильно отличались друг от друга и одновременно были похожи. Саймон как-то пренебрежительно обмолвился про «красавицу и чудовище», но пара, которая стояла сейчас перед зеркалом, была необычной, контрастной и все же гармоничной. Так два кусочка головоломки, если глядеть на них в отдельности, невозможно представить себе одним целым.

Почувствовав колебание Ариэль, Саймон перехватил ее взгляд в зеркале. Но похоже, он увидел там нечто неожиданное, совершенно противоположное, потому что его лицо внезапно замкнулось, взор напрягся, и свободной рукой он непроизвольно коснулся своего шрама. Потом он взял жену под руку, сомкнув пальцы на ее запястье, словно боясь, что она ускользнет. Взяв прислоненную к стене трость, Саймон, прихрамывая, вышел вместе с ней из комнаты.

Когда они спускались по парадной лестнице в большой зал, Рэнальф поднялся из-за стола, приветствуя новобрачных. Он держал в руке бокал; его прищуренные глаза пылали едва скрываемой злобой.

— Да, сестричка, это платье, помнится, стоило мне изрядную сумму.

Ариэль присела перед братом в ироническом реверансе.

— Ты жалеешь о своем свадебном подарке, Рэнальф?

Он протянул руку и взял сестру за запястье, на котором блестел змеевидный браслет. Серебряная роза нежно зазвенела, коснувшись изумрудного лебедя, когда Рэнальф поднял руку Ариэль к свету; темно-красный рубин вспыхнул, как уголь в жаровне.

— Я считаю, что соглашения должны выполняться, — сказал он. — А если нет, тогда я потребую возмещения.

Все еще держа Ариэль за руку, он пристально посмотрел на нее, но когда заговорил снова, голос его звучал до приторности сладко.

— Несмотря на всю эту роскошь, ты выглядишь еще не совсем хорошо, моя дорогая. Наверное, еще не до конца поправилась? Думаю, тебе не следовало выходить сегодня.

— Я и не выходила, — сказала Ариэль. — Весь день просидела в своей комнате.

— Ясно, — кивнул он головой. — Тогда, возможно, тебя одолевают какие-нибудь заботы.

И Рэнальф вопросительно поднял бровь.