Серебряная паутина
Шрифт:
– Ты думаешь, что связь с именем мадам Онидес – больше, чем просто совпадение? – спросил он.
– Должно быть, – заявила Нэнси. – В этом деле возникает слишком много «совпадений»!
Но объяснение всё ещё ускользало от неё.
– Твоя мама, случайно, не научилась говорить по-гречески, когда работала у мадам Онидес?
– Вроде нет, – ответил Тэд Фарр после минутного раздумья. – Хотя теперь, когда ты упомянула об этом, я припоминаю, что она действительно выучила несколько слов на этом языке. Некоторые из них были невежливы, – добавил он со смешком. – У мадам О был довольно вспыльчивый характер, кажется. Но почему ты спрашиваешь?
– Мне просто было интересно, –
Тэда поразила эта идея. Но по мере того, как Нэнси обдумывала это, инстинкты склоняли её усомниться в том, что она нашла истинное объяснение.
– Мне просто надо продолжать копаться в этой тайне, – сказала она ему, прежде чем повесить трубку. – По крайней мере, это даёт мне ещё одну зацепку для работы.
За чашкой какао перед сном Ханна Груин спросила Нэнси, удостоились ли Бесс Марвин и другие члены её любительской театральной труппы «Быстроногие» чести, на которую они надеялись.
– О, да! Разве я тебе не говорила? – ответила Нэнси. – Их выбрали в прошлый четверг для участия на фестивале Оушенвью!
Этот недельный музыкально-драматический фестиваль ежегодно проходил в приятном приморском городке Оушенвью. В дополнение к всемирно известным звёздам, различные студенческие и общественные труппы каждый год приглашались выступить в открытом амфитеатре, специально построенном для проведения гламурного летнего фестиваля.
– Это действительно большая честь, – заметил Карсон Дрю из глубины своего кресла. – Я не припомню, чтобы слышал что-нибудь об этом в местных новостях.
– Это потому, что комитет фестиваля ещё не выпустил рекламный релиз, папа. Официальное объявление будет сделано завтра на утреннем представлении «Быстроногих».
«Быстроногие» под руководством ветеранов бродвейской сцены Гамильтона и Марго Спенсеров разместились в прекрасном старом трёхэтажном доме на окраине города.
На следующий день после раннего обеда Нэнси поехала туда с Джорджи Фейн. Обе девушки ненадолго присоединились к «Быстроногим» во время одного из предыдущих дел Нэнси5, и они всё ещё иногда помогали, хотя ни одна из них не была так увлечена сценой, как Бесс.
– Что это за история, которую я вчера прочитала в газете о том, как кто-то пытался ранить дизайнера ювелирных изделий Бретта Халма камнем? – полюбопытствовала Джорджи. – В статье сказано, что ты была с ним, когда это произошло.
– Да, это было довольно страшно – и определённо неприятно, – описала инцидент Нэнси. Затем она сменила тему, заговорив о фестивале Оушенвью. – Спенсеры уже решили, какую пьесу они там покажут?
– Да, эта британская мистическая мелодрама, Крик в темноте. Тебе следовало бы сыграть в ней главную роль, Нэнси!
Юная сыщица усмехнулась.
– Спасибо, но у меня сейчас полно дел с загадкой Ким Вернон и этим странным рисунком паука.
– Кстати, о звёздах, – продолжала Джорджи, – Бесс сказала тебе, кто сегодня сделает объявление? ... Я имею в виду, что на фестиваль выбирают «Быстроногих».
Нэнси покачала головой, ведя машину по приятной тенистой дороге.
– Нет. И кто?
– Если ты ещё не знаешь, я не стану портить сюрприз, – сказала Джорджи с усмешкой. – Подожди и увидишь!
Художественно выполненная деревянная табличка, висящая на дереве, с надписью «БЫСТРОНОГИЕ» обозначала их пункт прибытия. Нэнси свернула на подъездную дорожку и припарковалась на посыпанной
гравием стоянке, которая уже была заполнена машинами. Затем они с Джорджи присоединились к потоку посетителей, направлявшихся к переоборудованному сараю, служившему театром для труппы.На утреннем представлении в среду была показана возрождённая бродвейская комедия, которая вызвала частый смех и искренние аплодисменты зрителей. После нескольких вызовов на бис в зале зажёгся свет. Затем высокий седеющий режиссёр Гамильтон Спенсер с улыбкой выступил вперёд.
– А теперь, дамы и господа, – объявил он глубоким, звучным голосом, – позвольте представить вам всемирно известного тенора Ренцо Скалья!
Шквал рукоплесканий, даже перемежаемых несколькими возгласами браво, приветствовал коренастого чернобородого мужчину, который сейчас вышел из-за кулис. Нэнси была взволнована точно так, как и ожидала Джорджи. Смуглолицый красавец Скалья был не только звездой Метрополитен-оперы в Нью-Йорке, но и часто пел в лондонском Ковент-Гардене и Ла Скала в Милане.
Он начал с того, что объявил, что, как одна из выдающихся маленьких театральных трупп в этом районе, «Быстроногие» были специально выбраны для участия в фестивале Оушенвью. Затем он попросил Гамильтона Спенсера рассказать зрителям о пьесе, которую его труппа будет там ставить, и призвал всех перед отъездом приобрести билеты на фестиваль.
В качестве последнего штриха Скалья произвёл фурор в зале, спев одну из оперных арий, которыми он был знаменит, «La Donna e Mobile»6.
Когда захватывающее завершение утреннего спектакля подошло к концу и зрители, наконец, разошлись, мистер Спенсер представил гостя всем «Быстроногим», включая Нэнси и Джорджи.
– Мисс Дрю сама довольно известная молодая леди, – сказал он оперной звезде. – Её специальность – разгадывать тайны!
– В самом деле? – Нэнси покраснела, Ренцо Скалья уставился на неё своими глубоко горящими карими глазами. – Мне кажется, я читал о её подвигах.
– Весьма вероятно, – сказал Гамильтон Спенсер. – Однажды она разгадала тайну прямо здесь, и там была замешана странная танцующая кукла.
Он описал тайну, которая была одним из самых необычных дел Нэнси Дрю. Скалья выглядел впечатлённым.
– Возможно, signorina7 было бы интересно применить свои детективные навыки к знаменитому преступлению, которое однажды произошло на одном из первых фестивалей Оушенвью, – пробормотал он. С игривой улыбкой, изогнувшей его губы под бородой, он продолжил: – На самом деле я мог бы даже предложить фестивальному комитету использовать её расследование в качестве – как бы это сказать? – рекламного трюка, помогающего продвигать оперное искусство в этом году!
– Хммм, возможно, в этом что-то есть, – сказал мистер Спенсер. – О каком преступлении вы говорите?
Повинуясь внезапной вспышке интуиции, которую впоследствии она так и не смогла объяснить, Нэнси вставила:
– Оно имело какое-то отношение к знаменитой диве, мадам Арахне Онидес?
Она едва ли была готова к тому эффекту, который, казалось, произвёл её вопрос на оперную звезду. Его улыбка внезапно исчезла. Мгновение он смотрел на Нэнси с таким изумлением, словно только что увидел привидение. Но Скалья быстро взял себя в руки.
– Почему бы вам не спуститься и не осмотреть место преступления самой, mia cara8? – вежливо пробормотал он. – Если вы примете мой вызов, я расскажу вам всю историю!