Чтение онлайн

Паршивый план, если признаться честно. Но лучшего у них не было. Ищешь мифрил – ищи эльфов, больше идти не к кому.

И еще один шаг вперед. А теперь еще один. Постояли, выдохнули, и – у-ух! Вот там, впереди, тропа поворачивает налево, за огромный валун – за ним можно будет чуть укрыться от ветра и оглядеться…

Упрямо подымавшиеся наверх по склонам Эльбенборка путники уже успели смириться с тем, что по мере подъема воздух становиться все морознее, а вьюга – все сильнее. Но тот удар запредельного холода, который ожидал их после очередного поворота, – он превосходил все мыслимые пределы. Внезапно обрушившийся ледяной шквал бил, крутил и корёжил сейчас неугомонных путешественников без малейшей пощады, продирая насквозь, от ушей и

до самых пяток, заставляя поминать распоследними словами и пославшего их невесть куда Великого Князя, и самого Армана-Творца, позволяющего среди бела дня твориться такому непотребству, да и собственные дурные головы тоже не в последнюю очередь. Продлись этот шквал еще хоть на долю мгновения дольше, оба уже лежали бы сейчас на снегу беспомощными ледышками, а знай они о таком ударе заранее – пожалуй, что и развернулись бы назад, так и не дойдя до того самого здоровенного валуна, у которого наметили себе небольшой привал.

Но вдруг этот ледянящий приступ холода… прошел? Прекратился? Нет, скорее отыскал себе новую цель. Уже теряющий было сознание Юрай почувствовал, как уходит холод из его возвращающихся к жизни рук и ног, всё быстрее и увереннее стекаясь к одной-единственной точке, которую и обжигал сейчас мертвящий мороз – к указательному пальцу его правой руки.

К кольцу Танненхильд.

И подаренное валькирией загадочное кольцо, над сущностью и предназначением которого энграмский то ли волшебник, то ли жрец мучительно ломал себе голову уже несколько последних недель, словно вобрало в себя сейчас весь этот холод, поглотив и растворив его без остатка. Дочиста и насухо.

– Юрай, ты как? – озабоченно даже не спросил, а крикнул стоявший рядом Зборовский, недоуменно озираясь по сторонам. Действительно, бушевавший только что ветер мгновенно утих, снег сыпаться с небес тоже перестал, и в ослепительном сиянии выглянувшего из-за облаков солнца перед ними вырисовалась вершина Эльбенборка во всем ее белоснежном великолепии.

– В норме, Влад, в норме. Но…

Юрай запнулся, чтобы прислушаться к своим ощущениям.

– Мне кажется, нас с тобой приглашают.

– Ты так думаешь или ты это чувствуешь? – попытался было уточнить барон, но отвечать уже не было никакой надобности: обнаружившийся за поворотом огромный плоский скол горы, высотой не менее чем в три человеческих роста и еще вдвое больше же в ширину, постепенно обретал прозрачность, открывая глазам картину просторного дворцового зала. Воздух словно бы затих, прислушиваясь к новым слоям реальности, и на обоих энграмцев явственно пахн'yло весной и теплом, столь неуместными и труднопредставимыми на фоне бушевавшей только что зимней метели.

А на пороге стояла она – высокая, тонкая, голубоглазая эльфийская дева.

…

– Что привело вас в мою обитель, смертные?

Голос эльфийки звонко капал в пустоту зала, отдаваясь в высоком своде потолка. Так звенят, наверное, капли воды, упадая в весений ручей с подтаивающей сосульки на ветке близлежащего дерева. Или знаменитые изборские колокольчики, что славятся своим звоном не только по Белозерью, но и по всему Кругу Земель – так звенят они под дугой пролетки, несущейся во весь опор погожим днем в канун летнего солнцеворота. Этот голос завораживал и не позволял соврать ни на иоду, но в то же время как бы устало говорил тебе устами многовековой мудрости: "Я и так уже сама всё знаю, что бы ты мне сейчас не сказал".

– Мифрил! – бухнул Юрай со всей прямотой, не задумываясь ни на мгновение, когда они со Зборовским, повинуясь приглашающему жесту девы, подошли к прозрачной двери, у которой та стояла, и во все глаза разглядывали открывшееся им величественное творение эльфийских зодчих. Как о пень топором рубанул:

– Мифрил, о перворожденная… Вайниэль?

– Вайниэль? – медленно, с улыбкой переспросила эльфийка, словно размышляя о чем-то своем, запредельном и потустороннем. – Да, в здешних краях меня называют именно так, и это еще один камешек на твою чашу весов…

Ну что ж, тогда милости прошу!

– Так ты уверен, что ищешь именно мифрил, а не смысл и предназначение своего собственного кольца? – заново переспросила Вайниэль после того, как они втроем обустроились за небольшим вычурным столиком близ одной из стен. Столик был деревянным, резным, но из какого именно дерева, Юрай так и не смог опознать. На этом столике стояли сейчас три чаши с эльфийским напитком, которые хозяйка предложила своим гостям после того, как они скинули свои свои тулупы и меховые шапки: в зале было во-весеннему тепло, какие бы морозы и не стояли сейчас снаружи. Зал, кстати, оказался на удивление пуст – при всем том, что он мог бы без малейшего стеснения вместить два десятка танцующих пар. Но мебели в нем практически не было, и свою теплую одежду путешественникам пришлось просто бросить на пол у стены. В дальней стене этого пустого зала, впрочем, виднелись какие-то двери, за которыми угадывались новые помещения: общий размах древних эльфийских строителей, устроивших искусственную пещеру в теле величественной горы Эльбенборк, поражал вображение. И рассчитано это строение было когда-то, со всей очевидностью, не на одного и не на двух жителей. Но сейчас живущая в нем Вайниэль наслаждалась одиночеством – по крайней мере, ни других жителей, ни следов их пребывания не заметили ни Юрай, ни барон Зборовский, скромно устроившийся в сторонке и внимательно изучавший зал, стараясь не мешать беседе своего друга и товарища с хозяйкой эльфийской горы (название "Эльбенборк" переводилось со старо-севфейенского говора именно так).

Юрай задумался, отхлебнув новый глоток странного, со сладковатым и одновременно вяжущим привкусом напитка, от которого слегка пощипывало во рту. "Олиовемойль", небрежно назвала его Вайниэль, не снизойдя до дальнейших разъяснений.

– Я ищу шестой изначальный металл нашего мира, высокочтимая госпожа. Ищу по повелению моего монарха, его владетельного высочества князя Ренне, и в меру своего собственного разумения о природе вещей. А ни о каком другом металле, кроме знаменитого мифрила – прославленного эльфийского серебра, – мне слышать не приходилось.

Что же касается моего кольца, обрётенного при труднообъяснимых и вызывающих изумление обстоятельствах… Да, мне предельно интересна его сущность – но прежде всего в надежде, что оно окажется полезным в моих поисках этого шестого металла. Или хотя бы вернет прежнюю способность к магии, без которой эти поиски, боюсь, обречены на неудачу.

– Мифрил как образующий металл вашего мира? – Вайниэль щебечуще рассмеялась, выделив интонацией слово "вашего". – Клянусь заповедными рощами Изначального Леса, никогда не слышала ничего более забавного. Ну, по крайней мере за последние лет сто-двести.

– Видишь ли, любезный мой Юрай, – продолжила она уже более серьезно, пригубив напитка с труднопроизносимым названием из своей чаши, – эльфийская вселенная лишь малым краем своим пересекается со здешним миром, с Кругом Земель. А мифрил вашей системе Сил и Потоков вообще не принадлежит, да никогда ей и не принадлежал: он вписан в совершенно иную структуру и поддерживает совершенно иное равновесие.

Эльфийская дева снова улыбнулась, но теперь уже одними губами, и ее бесстрастное лицо не выражало при этом никаких эмоций.

– Именно поэтому он и обладает столь немыслимой прочностью при поразительной легкости, но только лишь в вашем мире. А в Эльфийских Пределах наше серебро ничуть не отличается от здешнего – здесь.

На какую-то очень долгую минуту Вайниэль замолчала, напряженно о чем-то размышляя. Ее острые эльфийские уши стремительно трепетали (не ошибались ведь древние предания – уши у эльфийской девы и вправду оказались заостренными вверх, как бы еще больше удлиняя её странной, труднописуемой формы лицо, более всего похожее на две трапеции, составленные друг с другом широкими основаниями – или же, наоборот, ромб со срезанными поверху и понизу острыми углами).