Сердце в когтях
Шрифт:
– Ты хочешь, чтобы я незаметно провела тебя в госпиталь?
– уточнила девушка.
– Примерно так, - подтвердил он.
– Я не могу этого сделать. Помогая тебе, я имею право рисковать только своей жизнью. Ничьей больше, - как бы извиняясь, покачала головой Алена.
– Что ж, это справедливо, - поднялся со стула Андред, - когда твой парень придет в норму, я его верну. Не знаю пока, как именно это удастся сделать при возобновлении боевых действий, но верну. О том что труп моего сына Веги находится у вас я тоже пока никому не сообщу. Эта планете мне еще нужна.
После этого он обошел стол, провожаемый взглядом Алены, и остановился возле нее. Присел на одну из ног, согнув в колене вторую, опираясь на нее локтем. Расстегнул
– Если уверена в том, чего хочешь - снимай его.
Повернув и чуть опустив голову, Алена загипнотизировано смотрела на цепочку своего армейского жетона, змеящуюся тонким ручейком по его шее и пропадающую в полумраке под рубашкой. Она была уверена в том, что не хочет этого делать. Но, отступать уже было поздно. Ну, помоги же мне, черт тебя подери, - безмолвно умоляла она, стараясь не выдать своей мольбы выражением глаз, пряча взгляд на его груди. К которой почему-то вдруг захотелось прижаться, чтобы расслабиться как в первый день своего пребывания во вражеском лагере, почувствовать себя в безопасности от тяжких проблем. Но, видимо, читать мысли его переводчик не умел. Алена развернулась всем телом в его сторону. И тоже поднялась со стула, вырастая над ним, как сосна над утесом. Отпихнула стул назад каблуком сапога и тоже опустилась на корточки. И провела пальцами по его шее, вылавливая цепочку и доставая жетон. По его коже пробежала странная дрожь. И почему-то передалась Алене. Чтобы ее унять, она с силой сжала пальцы с жетоном в кулак. И резко подняла на него глаза, в которых уже была решимость принять до конца последствия своей ошибки. В этот момент, ее сжатый кулак накрыла его рука, прижимая ее к его телу.
Прозрачно-аквамариновые глаза с фиолетовыми лучиками смотрели в ее светло-серые безмятежно, как отражение неба в слезах. Он вовсе не прощался с ускользающей целью. Его бесхитростный увлекающий в какую-то необъятную бездну взгляд очаровывал и гипнотизировал как сказочный змей, обещанием чудес. Свет померк и в Алениных глазах. С трудом отцепляя от него взгляд, она бессильно опустилась на колени и села на пол. Голова начинала кружиться от непонятного торнадо, пронесшегося по ее мыслям, и безнадежно запутавшего их все. Ну почему же ты такой милый, такой далекий, такой близкий и так хочется быть рядом с тобой - грустно думала она, - ты должен быть врагом. И в ее голове снова зазвучали слова давно услышанной где-то песни*:
"Враг навсегда остается врагом.
Не дели с ним хлеб, не зови его в дом.
Даже если пока воздух миром запах.
Он, хотя и спокойный, но все-таки враг.
Будь же верен прицел, и не дрогни рука.
Ты погибнешь, когда пожалеешь врага."
Но, жалела она не его, и не человечество, а почему-то себя. Он был так человечен. Даже гораздо более человечен, чем многие из людей. Она не помнила момента, когда начала думать о нем так. Но понимала, что случилось это не сейчас. Просто сейчас она окончательно осознала, что для нее он уже не чудовище. И сейчас она испытывала странное желание по-человечески прижаться к нему, чтобы почувствовать, наконец, землю под ногами. Испытать чувство защищенности от невзгод этого холодного мира. Но, надежда на исполнение желания уплывала все дальше и дальше по ее же собственной ошибке. И Алене страстно захотелось ее удержать.
– Ты так просто сдаешься в этот раз, - тихо выдохнула она разочарованно, и не узнавая свой голос. Слыша его как будто со стороны.
– В этот раз я не могу гарантировать твою безопасность, - объяснил он, - и ты не сможешь мне доверять.
– Но, ведь так было с самого начала, - возразила Алена, - я лишь не знала об этом.
– И поэтому тоже я должен тебя отпустить, - тихо ответил Андред, - обещав тебе безопасность, я учел не все возможные ситуации. И не мог отвечать за свое обещание.
– Что ж она... такое... такая, что ее боишься даже ты, -
почему-то зло выдохнула девушка.– Я не боюсь, - качнул Андред пеплом длинных прядей волос, - мне всего лишь нечего поставить между ней и тобой. Если она о тебе узнает, ты действительно можешь погибнуть. Даже, если не буду отходить от тебя ни на шаг. Я не всесилен.
– Тебе настолько дороги случайные члены твоей семьи?
– грустно-иронично поинтересовалась Алена.
– И это тоже, - невесело усмехнулся он, - Но, дороже мое слово и твое доверие.
Почему-то от этих слов, душу Алены обожгли горячие искры.
– Почему?
– растеряно спросила она, то ли его, то ли себя.
– Кто знает, - бессильно улыбнулся Андред, - у меня нет ответа на этот вопрос. Возможно, меня привлекает гибкость, с которой ты пытаешься вписаться в сложные обстоятельства. Возможно, искренность. Возможно, что-то еще.
– Искренность, - грустно усмехнулась Алена. Мару она сдать не могла. К тому же, он и сам скрыл от нее довольно многое. Если бы не это, Маре не пришлось бы ей ничего говорить, а ей не пришлось бы хранить тайну докторши. Но, так как ее шпионская деятельность подошла к концу, а он уже отказался от чего-то, для него очень важного, чтобы сохранить ей жизнь, она решила, что таиться больше нет смысла, - вообще-то, я как бы шпион.
– Нисколько не сомневался ни в этом, ни в "как бы" - почему-то, как будто извиняясь, пожал плечами медик, - профессиональным шпионом тебе не стать. Все о чем ты думаешь, написано у тебя на лице.
– Неужели?
– недоверчиво покачала головой Алена, вспоминая недавние мысленные мольбы, - и о чем же я думаю сейчас?
И она вновь посмотрела в его глаза.
Он помрачнел и посерьезнел:
– Не смотри на меня так странно. Я могу сделать неправильный вывод. Во мне слишком велика тяга к эпатажным экспериментам.
– По всей вероятности, ты сделал правильный вывод, - не отводя от него пронзительного взгляда, сообщила Алена - сейчас и меня неудержимо тянет к экспериментам. Так о чем я думаю?
– Мне кажется, у тебя истерика, - неуверенно произнес он.
– Это с чего вдруг?
– удивилась Алена,
– Ты правда хочешь, чтобы я тебя поцеловал?, - удивленно замер он, - И не боишься, что я могу сожрать тебе пол-лица?
– Боюсь. Но все равно хочу. Рискнуть.
– О, - выдохнул он и тоже сел на пол, отпуская ее руку - и почему?
– Кто знает, - пожала плечами Алена, - Возможно, меня мучают странные подозрения насчет парочки в грузовике. И это не дает мне покоя, и заставляет совершать безрассудства, чтобы проверить подозрения. Возможно, ты начинаешь мне нравиться, а твоя жена бесить. Возможно, я хочу доставить ей неприятность. Или приятность себе. Возможно, что-то еще.. Причин много. Способ один.
– Ты что, пытаешься меня совратить - Андред недоверчиво улыбнулся
– Совратить?
– задумчиво повторила Алена , притягивая к себе жетон, висящий на его шее и безотчетно упрямо приближаясь к своему желанию. Совратить?
– повторила она для себя. И ответила. И себе, и ему, - Почему бы и нет. Никогда раньше мне не давалось так легко желание совратить парня. Только разве ж у меня получится после всех твоих великосветских дам. Но я по крайне мере попытаюсь .
Он растеряно молчал, не пытаясь сопротивляться. Но напряжение в комнате, где два человека пытались отказаться от того, от чего отказаться не могли, было слишком сильным и молчание могло стоить ему последних остатков хладнокровия.
– Ты сошла с ума.
– Возможно, - нетерпеливо отмахнулась Алена, - но, с ума меня свел ты, притащив в этот сумасшедший дом. Ты хотел человеческих теорий по объяснению абсурдной загадки? Вот тебе моя теория: я думаю, что и ответ может быть абсурдным. И теперь хочу познать безумие в полном объеме, чтобы подтвердить или опровергнуть ее. Меня посетил азарт. Когда он бывает у тебя, ты выпускаешь когти, а когда у меня...