Чтение онлайн

— Я ведь не знаю. Полегче бы вопрос задал. Про ход солнца, луны и то объяснить проще. Раз уж ты уродился такой и лордом ледяным стал, — заправила дрожащей рукой прядь за ухо, — тебя все боятся. И меня с детства учили, чтобы звать не вздумала. А я вздумала на свою голову.

Он протянул руку, сделал то, на что сама не решилась, — прижал ладонь к моей щеке, погладил большим пальцем. Молча, ничего не говоря, ожидая, наверное, чего еще вздумаю сболтнуть от страха. Я же язык прикусила и шелохнуться не решалась.

— И сейчас страшно?

Кивнула. Ведь сердце в груди уже переворачивалось, с ног на голову крутилось. В горле хрипело, сипело, душило. А он смотрел, смотрел, и я знала, сейчас отпустит. Каждый раз отпускал, когда боялась.

И даже готова была отступить.

Шаг сделала, но не туда, куда собиралась. Тело столь же легко повлеклось вперед, как могло качнуться назад, за ладонью, обнявшей затылок. Тихо, без слов притянуло в тепло крепких объятий, закрыло, заслонило меня от моего страха. Сомкнулось вокруг надежной спокойной силой, такой, о которой мечтаешь и грезишь порой по ночам, пробудившись от дурного сна, такой, которую в жизни встретить не чаешь, не ведаешь даже, что есть она. Я ощутила под щекой тонкую рубашку, за которую цеплялась недавно, ладони легли на твердую грудь, мерно ходившую под моими пальцами. Я закрыла глаза, чтобы окунуться в темноту светлого холода, нежного, дурманящего. Пахнувшего морозом, искристым снегом и отчего-то золотистыми искрами солнца.

Меня, случалось, обнимали прежде, но так, кажется, никогда. И ведь ничего сложного нет в сплетении рук, в том, как они касаются, легко погладив, охватывают тебя и скрещиваются на спине, не крепко, не слабо, но такого волшебства ощущений я раньше точно не испытывала. И пригрелась опять в его руках и даже про урок забыла. А еще, как часто рядом с ним бывало, вздохнула и вслух произнесла, о чем думала:

— Снежный, а греешь.

— Сама ведь греешь, чародейка, — ответил, призывая мой заплутавший разум обратно, — огня в тебе столько, что я скоро не устою.

— Почему не устоишь? — Разум совсем неохотно возвращался. — Твердо ведь стоишь, не качаешься.

— Некуда здесь качаться, снег кругом, и лавок не видно.

— Откуда ж в лесу… — начала и сообразила наконец, а потому сразу язык прикусила.

— Хорошо стоим? — хмыкнул негромко войд.

— Не сидим ведь, — чуть охрипнув, ответила. — Даже не лежим.

— Это уже приглашение, чародейка, или вздумала подразнить? — И объятия как-то сразу крепче показались.

Плохо они, эти самые объятия, на меня влияли, ой плохо. Осмелела, раззадорилась. Кого подразнить вздумала и зачем? Потому что про огонь намекнул? А разве, кроме огня, нет во мне иного, что привлечь может? Хотя и сама хороша, заявила, будто он снежный и страшный, и страшнее даже никого больше нет, а еще без спроса в переход прыгнула. В самый раз за такое приструнить, чтобы больше не повадно было. И способ он выбрал хороший, теперь как ни ответь, а все не в выигрыше останусь.

— Разве ж я на такое решусь, войд? У тебя на каждое слово два найдется. Это я по недомыслию сболтнула, потому как сперва напугал, потом успокоил, вот мысли и спутались. Нас, девок, в лесах выросших и о школе не слышавших, вообще запутать легко.

Порой вернее всего мозгами обделенной притвориться. С родней и то срабатывало, они, напротив, чаще удивлялись, если я эти мозги в себе обнаруживала. А вот с войдом не знаю. Его никогда просчитать не выходило.

— Говорят, — он задумчиво вдаль посмотрел поверх моей головы, — разум неплохо просветляется, если тело хорошо нагрузить.

И вот поди ж догадайся, снова намек или как.

— Отдохнула от лавины, чародейка? — уточнил, выпуская из рук. — Пора и побегать немножко. Только ты быстро беги.

— А то что?

Я отступила на шаг и попутно огляделась. Где же Эрхан, который, видимо, сегодня совсем меня загонять должен.

— А то догоню, — с улыбкой ответил войд.

И хотя совсем без угрозы прозвучало, мягко так, но яснее ясного, что доигралась чародейка. Нарвалась на урок почище всех прежних, который к тому же надолго запомнится. Тут мне сейчас бег с препятствиями и магическими ловушками устроят, с которым волчьи догонялки не сравнятся.

И сразу захотелось обратно в объятия вернуться. На таком расстоянии тесном разве что в спину прилететь могло, а в спину лорд никогда не бил.

Однако войд дольше думать не позволил. Сделал небольшой шаг навстречу, а я попятилась. Он прищурился с усмешкой, поднимая ладонь, над которой закружился маленький снежный вихрь, и я рванула прочь так, как еще никогда не бегала.

В целом славно погонял меня Бренн по лесу, заставляя на бегу уворачиваться от снежной магии и попутно пользоваться собственной, чтобы разбить ледяные преграды. Я успела уяснить себе, что лучше от десяти волчьих стай улепетывать, чем от одного ледяного лорда. Когда он в итоге решил догнать и догнал, то получил на руки почти бездыханное тело. Его и взвалил на плечо и понес бодро в крепость, обойдясь в этот раз без помощи Эрхана, который так носа из леса и не показал. Явно чувствовал, что войд и сам с особо осмелевшими справится, помогать не нужно. Донес меня лорд лично до крепости и передал Севрену с напутствием проследить, чтобы в мой ясный разум как можно больше полезного уместилось. Он даже слово такое подобрал, какого я прежде не слышала: «Компенсировать, — сказал, — тяжелое детство в лесу».

Пообвыкла я в крепости, не дичилась больше. Были у меня поддержкой князья, Белонега и, как ни странно, мальчишки, маленькие маги. С Игной я больше не сталкивалась лоб в лоб, а Нега рассказала потом, как та перед ней извинилась.

— Объяснила, что не со зла она. И правда, устала в ту пору, а там Северина ей вовсе настроение испортила. Печалиться стала, что у Бренна новая отметина на груди.

— Как же она приметила? — задала я вопрос, который уж больно меня интересовал.

— Время удачно подгадывает, — хмыкнула Нега, — чтобы в дом к войду заглянуть, когда он упражнениями занят. Каждый день о тренировке с мечом не забывает, а Северина именно тогда норовит прибраться у него. Он не прогоняет, что ему. Думаю, не замечает даже. Я уж беседовала с ней, объясняла ведь, бесполезно себя травить, но толку-то. Девкам, понятно, войд нравится. Женщин сила всегда к себе влечет, но кто поразумнее, давно правильный вывод сделал. Севушка же страдает напрасно. Все наши разговоры ее признанием заканчиваются, что эти чувства сильнее и не выходит их побороть.

Я вспомнила, как самой однажды довелось наблюдать тренировку войда и чем то наблюдение закончилось. Тоже разумом тронулась, узоры пошла растапливать.

— За что же Игна лично меня невзлюбила?

— Этим она со мной не делилась. Пояснила, что не нравишься ты ей, и все, причин не называла.

Я вздохнула и махнула рукой, поскольку больше магиня ко мне не обращалась, да и вовсе проходила мимо, не замечая.

А погода все менялась день ото дня. То подует теплом, то вновь дохнет морозом. Однажды я в лесу отыскала цветок, как раз на проталине. Обрадовалась, хотела дотронуться до первой в этом году хрупкой красоты, как зашумели деревья, и под руками твердь стало затягивать корочкой льда. Мигом я черпанула земли ладонями, поднимая нежные корешки, но подувший холод уже коснулся тонкого стебля и зеленых крошечных листочков. Один корешок замерз прямо на моих глазах, и я тут же призвала тепло, боясь, что сейчас маленькое чудо в моих руках совсем обледенеет.

— Эрхан, — обернулась к караулившему меня волку, — давай к Бренну сходим на минуточку, а после продолжим разминаться. Ну, пожалуйста?

Вожак фыркнул удивленно, после смерил презрительным взглядом слабое растение в моих ладонях и гордо потрусил вперед. Уже возле кромки широкого поля я обогнала его, чтобы подбежать к ожидавшему конца разминки войду и показать находку.

— В лесу отыскала. Он там едва не замерз сейчас.

Лорд с почти эрхановским выражением оглядел нежный цветок, затем посмотрел на меня: