Чтение онлайн

— Ничего, просто прогулка.

— После которой ты стала таскать меня в сад с каменными табличками чуть ли не каждую неделю. Рассказывай давай.

Вера взяла протянутый нож и покрутила его в руке, прикидывая, насколько идея хорошая, потом села за стол, положив перед собой расправленную мантию, и стала высматривать шов.

— Испанец — просто повод отвести глаза. Ничего больше. А сад мне правда понравился, там красиво…

— Ну-ну… да осторожно ты, графская дочка! Дай покажу. — Ривера отобрала у Веры нож.

В

плане Риверы был только один весомый изъян: если от мужского внимания капа могла избавить, то девушки, наоборот, засыпали Веру вопросами. Пришлось действительно свалить все на испанца. И конечно, ментор Педру тоже не смог промолчать.

— Вам настолько понравился мой Мануэль? — спросил он, появившись рядом с Верой после одной из лекций. — Или мне стоит начать ревновать?

Улыбка бештаферы была при этом настолько насмешливой, что Вера не выдержала:

— Боюсь, вашей ревности не переживет ни один испанец… но вы же древнее и мудрое создание, разберетесь, как вам поступить и не испортить репутацию.

— Вы так расстраиваетесь, словно проиграете какую-то важную партию, если не найдете мне жениха. Неужели я гожусь только на то, чтобы удачно выйти замуж?

— Я этого не говорил, но вам же все равно придется это сделать, так почему не с максимальной пользой для вашего рода.

— Какой же вы циник! Хоть раз бы попытались воззвать к возвышенным чувствам, а не к банальной селекции.

Педру вздохнул:

— Ваше поколение склонно уделять слишком много внимания чувствам, забывая о разуме. И речь даже не о браке или отношениях. Нельзя жить, опираясь только на порывы сердца. Особенно вам, колдунам. Слишком много зависит от ваших взглядов на мир. Я учил вас смотреть на него разумно и делать выводы. Скажите, что вы извлекли из этих уроков хоть что-то и понимаете, что я не просто так беспокоюсь о силе колдовской крови.

Взгляд бештаферы был серьезным и по-менторски безэмоциональным, а Вере так хотелось увидеть немного искренности. Хватило бы даже привычной полуулыбки, просто чтобы убедиться, что прошедшие два года — не придуманная сказка, а реально существующая жизнь.

— Понимаю. Конечно. Но есть же вещи более важные. Вечные и прекрасные, — попробовала она вывести Педру на поэтический настрой.

— Прекрасные — да. Вечные — нет, — коротко оборвал он.

Ментор сделал шаг к ступеням, почти вплотную подходя к белесой стене дождя, и какое-то время помолчал. Вера встала за его плечом, силясь услышать стук сердца за шумом усиливающегося ливня.

— Вы, люди, называете вечным все, что способно жить дольше вас, — тихо проговорил ментор. — Иногда мне кажется, что самое вечное в вашем мире — это мы. Пришельцы из Пустоши, живущие по иным законам и иначе смотрящие на вещи…

— А любовь? — решилась на откровенность Вера, и тихо пропела: — Вечная любовь, верны мы были ей…

— Да. — Педру повернулся к ней. — Но время зло, для памяти твоей, чем больше дней, тем глубже рана в ней, — проговорил он все тем же холодным спокойным голосом. — Все проходит. А у вас еще и забывается. Вы юны и полны эмоций. Но, поверьте, не стоит считать сердечные муки чем-то вечным. Меньше будет разочарований. И порой полезно выбрать мудрый расчет, даже если он кажется циничным.

— Вы все еще пытаетесь давать мне советы по части любви?

— А вы все еще считаете, что я в этом ничего не понимаю?

Ментор

посмотрел ей в глаза, и на его губах наконец-то появилась легкая улыбка. Вера промолчала.

«Я люблю вас»… Что бештафера мог вкладывать в эти слова? Она не спрашивала. В последние несколько месяцев они с Педру вообще не говорили о любви. Особенно после его первого похода в Пустошь, во время которого у Веры чуть сердце не разорвалось.

Девушка с содроганием вспоминала то январское утро, когда проснулась от невыносимого ощущения пустоты и потери. Она практически кубарем скатилась с кровати, как в тумане поднялась на ноги и подошла к окну. И поняла… что Педру больше нет. Просто нет. И половины ее самой тоже нет. И пришла боль.

Вера смутно помнила, как натянула на себя первую попавшуюся кофту и бросилась искать ментора. Как остановилась на пороге главного корпуса, с ужасом осознавая, что не знает, куда идти. Впервые за полтора года в этом городе, не знает… и не у кого спросить на пустынных утренних улицах.

Узкие переулки, болезненный туман в голове. Испуганный взгляд Алеши, короткая борьба с рухнувшим миром и паника, паника, паника…

А потом Педру вернулся, и она несколько часов рыдала у него на плече, борясь с желанием высказать все, что думает и о менторе, и о Пустоши, в которую он без предупреждения провалился, и обо всех его экспериментах.

Может, поэтому после она ни разу не поднимала этот вопрос? Стыдилась своей слабости? Чувств? Не хотела еще больше выдавать себя перед другом, оказавшимся посвященным в тайны? Педру тоже молчал. Занимался с Верой и Алешей как примерный ментор, строгий, требовательный и серьезный. Сосредоточенный исключительно на результатах исследования. И Вера послушно вела эту игру. Даже мимолетные взаимные шутки исчезли, растворились в молчаливом согласии не напоминать. Не начинать разговор, способный скомпрометировать… их обоих.

Не верить, не упорствовать, не признавать. Сохранять лицо и репутацию даже перед самой собой.

Неожиданно потеплевший голос Педру вырвал Веру из тоскливых раздумий.

— У меня есть для вас подарок. — Ментор протянул ей узкий и длинный футляр.

Девушка с удивлением приняла его и открыла:

— Это нож? Вы дарите мне нож?

— Не просто нож, а колдовской кинжал, — Педру поднял вверх палец, указывая на важность уточнения. — Между прочим, уже зачарованный. Не смейте его терять или оставлять где-то далеко от себя. Для вас это маяк.

Вера вытащила клинок из футляра и присмотрелась к лезвию. Прочертила знак истинного зрения. На кинжале проявились заклятия. А у самого основания был вырезан маленький алатырь как общее завершение картины.

— Маяк — это и есть заклинание?

— Да.

— То самое?

Педру кивнул, забрал у Веры нож и покрутил в пальцах.

— Я много думал над созданием чего-то подобного… после смерти дона Антониу. Если с вами что-то случится, я это почувствую, но может оказаться слишком поздно. Пересечение границ даже с моей скоростью и разрешениями требует некоторого времени, поэтому если окажетесь в опасности, — сказал он, взяв Веру за руку и коснувшись кожи острием ножа. — Будет достаточно нескольких капель крови на клинке, чтобы я услышал, но чем больше прольете, тем сильнее жажда, а она позволяет лететь очень быстро. Так что не закрывайте рану мгновенно, если на счету каждая секунда. Когда видимой опасности нет, но вы заподозрите угрозу, даже если вам просто покажется… — Лезвие снова охладило кожу. — Сделайте еще один легкий порез, через десять секунд после первого, лишь слегка окропив лезвие. И наконец, если я просто вам понадоблюсь, — продолжил он, третий раз приложив нож к руке девушки. — Простая система, правда?